МАД Коннектор Украинский МАД-коннектор — соеденим все мады.

Господа рейнджеры!

Вас когда-нибудь били по морде ведьмачьей перчаткой?

По хрустящей под стальными набойками скорлупке, скрывающей плоть инсектоида. По хитиновой оболочке, скрывающей нежное белое мясо, которое, размозжённое ударом, брызжет в стороны через трещины в панцире, повисает на стенах и на шипах, венчающих кулак бьющего.

Наверное нет, потому что иначе я бы видел в ваших глазах затравленное выражение жертвы, зажатой в угол и отданной богами на милость хищника. О! Вижу!

Значит всё-таки били?

А, булавой?

И как?

То-то же.

Вот так, товарищи рекруты. Не я вас собрал здесь. Не я придумал, что лучший рейнджер — якобы инсектоид. Однако сегодня Академия даёт именно вам возможность обрести бесценный опыт выживания в нашем мире, где или ты, или тебя. А опыт вам, салагам, придётся передавать лично мне, простому старшему сержанту Урудрумского егерьского корпуса.

Итак, сколько отцами нашими небесными вам даровано опыта на уровень?

СКОКО?!!!

Вот ты, второй в строю, вон из академии.

Кретин ака манчкин.

Остальные — стоять смирно, слушать сюда.

Кто что добавил?

Торговлю? Ты дурак или как? Думаешь звериными шкурами торговать? В жукокубле своём? У нас в Урудруме за самовольную охоту из корпуса выпирают, и правильно делают, а у вас, значит, по-дурацки... ну ничо, потом сами додумаетесь. Когда, говоришь? Когда всё съедобное в лесах вот лично ты почикаешь.

ТОПОР?! Ещё один... дай сюда, придурок. На медведя тоже с топором пойдёшь? Он тебя значит будет когтями бить, а ты его так же точно самозабвенно будешь рубать. Кто раньше врага в котлету расшибёт, угадай? Слово из семи букв... правильно, «медведь». Выкинь немедленно, копьё возьми... хотя я с ножиком всегда ходил и тебе тоже советую. Общеразвивающее упражнение. На мышцу и вёрткость.

О, хоббит в строю! Не заметил. Ты вообще только на вёрткость упирай, ладно?

Вот и лады.

Так, дальше. Вот, товарищи, смотрите на идиота: добавил третью атаку, а грязь забыл! Объясни мне, зачем тебе эта третья атака, если ты ею воздух рубить будешь? Среколится твой враг к едрёне фене от тебя, дурного. А боевую песнь взял? Нет? А меч? Надо же, додумался... что, и кнут с топором? На хрена тебе кнут без захлёста? Садомазохист? С глаз моих и из академии, дундук!

У всех второе оружие есть?

Как «зачем»? А роллы октуда брать будем?

Правильно, с песни. А ещё с жезла и с того что во вторую руку берём.

Да, рекрут, щит плюс пирамидка либо значок — вполне приемлемое сочетание. Надо сказать, моё любимое сочетание. Однако щит надо держать ещё один — про запас. А лучше — два.

Вот придурок... «разбить щит» брал? Не брал — потом возьмёшь. И камуфляж в движении тоже.

Травы у всех куплены? Обезоруживание? Ну вот и чудесно.

АААТДЕЛЕНИЕ! РАВНЯЙСЬ!!!

СМИИИР-НА!

НАПРА-ВУ!

БЕГОООМ — АРШ!!!

ПЕСНЮ ЗАПЕ-Е-ЕВАЙ!

Если клан ты взял придумал,
А бойцов покамест нету,
Быстро делай восемь мУльтов
И записывай в состав.
Сразу же придумай званья,
Сам же будешь ты Фельдмаршал,
Генерал, КМ, Коммандер.
На крайняк — контр-адмирал.

Остальным дай тоже званья,
Чтобы было ясно: круто
Быть в том клане, что ты создал,
И он борет всех врагов.

Надо написать в Уставе,
Что вы боретесь за Свет,
Что несёте Справедливость
И за Высший в мире Смысл.

Всем бойцам приказ по клану:
Учинять ПК мерзавцев,
Что, увидев вас, могучих,
Сами шмот не отдают.

Сайт же клана должен грозно
Возвеличивать Тебя.
Там врагов надо басоту
В ПК-лист засунуть сразу,
Сделать форум, три гестбука,
Сделать памятник Тебе,
Написать шрифтом побольше
«МЫ ВЕЛИКИЕ».bmp

Дальше.
Надо сразу выбрать
Вражий клан, из тех, что слабже,
И его везде бороть,
А о подвигах, конечно,
Надлежит сообщать миру
Чрез посредство тех каналов
Что «болтанкою» зовут.

Если ж малышам на помощь
Приползли большие дяди,
Что портал умеют ставить,
ПВК и рассекать,
Надо храбро извиниться
И стратежно отступить
Издавая крик «ПОЛУНДРА!»
И теряя сапоги.

Прокачав боряво мультов,
Следует менять стратегью.
Надо выбрать ещё кланчик,
Тоже мелкий, тоже слабый,
Побороть его, и форум
Логом боя освятить.

Знай же, общество, героев!
Знай, как надо быть борявым!
Только так твой клан победу
Над врагами одержИт.

Город на окраине Империи гудел, как пчелиный рой, готовящийся сорваться в полёт эскортом очередной матки-королевы.

Люди решили, что равны небу.

Это следовало доказать.

И — надо ж тому случиться! — кому-то пришла в голову мысль, старая, как Вселенная.

Построить башню высотою до самого небесного свода, и уже с этой высоты разговаривать с Богами как с равными.

Это было как болезнь, как чума, сорвавшаяся с цепи голодным бешеным псом. Это захватило всех.

И строительство началось!

Леса опутали деревянной паутиной массивный каменный фундамент, затем стены, потом поползли наверх, наращивая массу камня на костях титанической башни.

Но материалы Смертного мира не рассчитаны на неограниченную нагрузку, и запас прочности даже гранита и стали издержал себя в том колоссальном строительстве.

Рушились целые сегменты стен, разрывая леса, сбрасывая вниз строителей. Целый день продолжалось разрушение, и гибли, гибли люди, не успевшие покинуть своё детище.

Многих оплакали в ту ночь.

И поселилось в сердцах отчаяние.

С упорством обречённых строили люди башню, раз за разом, и раз за разом же громадное строение разваливалось у них на глазах.

И когда в город пришёл не знакомый никому человек в чёрной одежде, со странным амулетом на шее и с тёмным огнём в глазах, на него не обратили внимания.

А человек... человек пошёл к мэру и предложил свои услуги. Он обещал построить башню за одну ночь, и просил за это — смехотворная цена! — всего лишь право встроить в конструкцию колокольню и повесить там свой колокол.

Против не был никто.

Ночь выдалась омерзительная — над городом сгустились тяжелые грозовые тучи, так, что не было видно ни звёзд, ни луны, и на улицы и крыши грянул дождь.

Всю ночь барабанили капли по железу, дереву и дорожной грязище.

А в полночь город содрогнулся от яростного, безумного, железного грохота.

И в просверках молний жители увидели грозный чёрный шпиль башни, и — наверху, в окне колокольни — чёрную фигурку, раскачивающую язык колокола.

Тринадцать раз прозвонил чёрный звонарь, тринадцать раз содрогнулась земля, тринадцать раз хором заорали домашные животные, в ужасе мечущиеся по домам и дворам.

Наутро дождь не прекратился. Он, казалось, грянул с новой силой, и горожане, дошедшие-таки до башни, больше напоминали глиняных големов, чем живых людей.

Но ворота башни были закрыты.

Люди стучали в тяжёлые металлические створки всем, чем только могли, пытались их взломать — бесполезно.

Лищь издевательский смех хлестнул их по ушам, когда они уходили домой, до боли сжимая разбитые кулаки.

Дождь не прекратил идти ни в тот день. Ни в ту неделю. Ни в тот месяц.

Город тонул в грязи.

Посевы вымерли. Редкие почерневшие стебли пронзали воду, залившую поля.

Горожане снова вернулись к состоянию отчаяния.

Они попытались обратиться к гномам, чьё поселение находилось прямо под городом, но те грубо отказали людям в какой-либо помощи.

Гонцы, посланные в соседние города, не вернулись.

А каждую полночь на башне оживал кошмарный колокол.

Когда кончилось продовольствие, люди съели домашних животных. А когда их дети, давясь слезами, доели своих любимых Бобиков, Мурзиков да Воронков, люди обратили голодные взоры друг на друга.

И отвели их.

Не в силах человеческих было пойти на такой грех. До поры до времени.

Отчаяние пожирало умы и души. Несколько человек решили силой пробиться в гномье царство и если не добиться помощи, то хотя бы пасть в битве, как подобает.

Врата царства были, что удивительно, открыты.

И удивительно пусты были подземные галереи.

Однако в первой же большой зале было обнаружено разбросанное оружие, изуродованные кольчуги и доспехи, но — ни одной капли крови или иного признака битвы.

А из темноты за смельчаками наблюдали красные глаза-бусинки.

И когда отряд достаточно углубился в анфилады подземных переходов, темнота сомкнулась вокруг людей, и алые глаза вспыхнули со всех сторон.

Быть пожранным крысами заживо — незавидная участь...

А затем была ночь тотальной резни. Волна меха захлестнула город. Крысы ростом с человека, передвигающиеся на задних лапах, вышибали двери, рвали когтями и зубами сопротивляющихся людей, тряслась, словно в убийственном экстазе, башня, от её монолитного тела отваливались куски, и над погибающим людьми вставала чёрная тень с крысиной мордой и парой длинных рогов...

До сих пор над погружённым в болото городом возвышается Разбитая Башня. До сих пор звонит в полночь великий Колокол Рогатой Крысы. Т

Тринадцать Раз.

Тень Клетчатого

Обнаружив утром за окном мерзкую погоду, ждете еще 1 тик;

вчера вас задержал наряд полиции за «мультинг в общественном месте»;

при виде девушки в соблазнительном декольте у вас возникает желание заглянуть в ее инвентарь;

ежедневно вы регулярно просыпаетесь в 6 утра и пытаетесь схватить сундук;

при виде статуэтки Шивы вы не сразу понимаете, что это «не Лив»

Кто продолжит? ,)

Проходимец

Встретив тёмной ночью банду хулиганов вы роетесь в карманах в поисках свитка возврата.

Проходя мимо неизвестного субьекта вы оцениваете свои шансы на победу.

При виде жабы или лягушки вы начинаете нервничать, так как забыли прихватить с собой камешки или купить розу.

Найдя на улице трупик кошки/собаки/птички пытаетесь:

1) сначала обшарить его в поисках денег/вещей, а потом пожертвовать богам.

2) разрезать его на бифы.

Градр

— Вспомнив о своем друге (живущем на другом конце города), вы здороваетесь с ним громким ором в (свое) открытое окно.

— Если Вас обокрали, Вы созываете своих друзей и, листая телефонный справочник, пытаетесь найти фамилию с флагом (ВОР).

— На приеме у врача Вы впервую очередь интересуетесь его уровнем.

— Зайдя в церковь, Вы искренне удивляетесь не найдя там лекаря.

— Любую болезнь Вы называете чумой.

— Вы искренне верите, что любой галюциногенный препарат ни что иное как панацея.

— Вы все чаще обзываете всех преподавателей Хироном.

— Если у Вас с другом есть деньги на проезд только одного, то Вы не задумываясь отправляете друга и просите его призвать Вас по прибытии.

— Войдя в магазин, Вы громко произносите слово «список».

Балгор

Ты чув... чус... чувствуешь себя довольно пьяно после третьего глотка пива.

Когда ты сплевываешь, твой плевок разъедает дыру на окружающих и/или в полу.

Когда кто-то громко разговаривает рядом с тобой, ты мощным ударом обрубаешь ему каналы.

При знакомстве с человеком по имени Вася, настоятельно рекомендуешь ему сменить имя.

N.F.

Услышав пение, автоматически начинаете считать орфографические ошибки.

Ходите в церковь только для того, чтобы лишний раз назвать бога козлом.

При необходимости выразить какую-либо эмоцию, вы сводите губы звездочкой и произносите от трех до пяти букв, после чего принимаетесь нервно хихикать.

При виде бесхозного гриба на тротуаре, немедленно съедаете его в сыром виде.

При звуках радио испытываете неодолимое побуждение куда-то зачем-то бежать.

Нахаза

Называете любой нож «стабер».

Утром у вас спрашивают, что такое «баш», и зачем надо было на всех кидаться, чтобы его «покачать».

Целуясь с девушкой пытаетесь вспомнить на сколько дней вам хватит ренты.

Dakka

Повсеместно носите с собой волейбольный мяч, называя его «белым антиком».

Называете ментовскую дубинку «дубиной правосудия»...

...а пистолет — палочкой с PWK.

Перед выходом из дома скрупулезно подсчитываете сэйвы на своём шмоте.

Все подобранные на улице вещи пытаетесь спрятать в пояс.

Туда же запихиваете купленные в буфете кофе и пирожные.

Называете свою белую крыску Танкволом.

На полном серьёзе считаете здание МГУ Башней Магов — там даже статуя Лектуса стоит!

Перед тем, как пройти в любую дверь, шепчете «оахз» или «сафхар» (зажимая при этом в руке красную бусинку).

Называете метро нексусом.

Зимой одеваетесь на резист к холоду, летом держитесь за голову и ищете шмот на резист к жаре.

Пьёте скипидар перед кроссом.

Если вы админ инет-кафе, и клиентура вся поразошлась, пятнадцать минут ждёте репопа зоны сидя за стойкой, или закрываете своё заведение и ждёте репопа три минуты в соседнем сортире.

Вешаете своей девушке на шею табличку «Девушка, хозяин — ххх».

И т.п. глупости.

Рион

Выходя из дома сразу думаете о том включен ли «непризыв».

Если сумки нести очень тяжело — выкидываете мелочь из карманов.

Выходя погулять — одеваете невыбиваемое оружие из соображений безопасности...

Айна

— При виде бомжа спящего на улице пытаетесь «рассечь забулдыга»

— Проходя по широким площадям, с кучей народа нервно дергаетесь и пытаетесь проверить инвентарь и доход.

— Увидев у кого-нибудь на шее цепочку с крестиком, удивляеетесь зачем носить такую фигню, когда золотая цепь дает больше хитов.(*миг Дакка)

— Отправляясь куда-нибудь далеко от дома, вспоминаете, есть с собой ли свитки возврата.

— Опять же — выходя из дома, пытаетесь найти свой бочонок с водой.

— Приезжая в другой город, судорожно пытаетесь вспомнить не нападали ли здесь на кого-нибудь.

— Ваши друзья уже давно перестали бурно реагировать на фразу «Я женился/Вышла замуж»

— Получив 5 на экзамене возносите хвалу Интре, провалившись — ругаете Эриберта.

Прикс

Вы твердо знаете, что

Банк — это халява.

Кротокрыс выглядит это гибрит крота и крысы, а подземный монстрик — как монстрик, который живет под землей.

Соседский велик — это скелет давно погибшего велоцераптора, а посему ваш сосед — шаман.

Если вы устали, то садитесь на том же месте на пару тиков — пополнить мувы.

Видя волосататого блондина, долго смотрите ему вслед и думаете — это старый высокий хоббит или молодой толстый эльф.

Встретив гнусавую личность, твердо знаете, что это — гном.

Перед дракой всегда делаете пару хороших глоточков Абсцента.

Твердо знаете, что на ковер-самолет надо не садиться, а зажимать его в руке.

Регулярно прокачиваете умение «увертка», гавкая на встречных амбалов.

Когда вам требуется съездить на другой конец города по делам, вспоминаете, на кого там врататься и где там мирка.

7. Пламя и сталь.

Они развернулись на грохот рушащейся земли одновременно. Ятаган и топор поднялись для удара, но тотчас же опустились — свои!

Алестор ввалился в коридор, взърошенный, потерявший где-то шлем, ощетинившийся сталью двух кинжалов. Изодранный плащ бессильно обнимал мощные плечи паладина, доспехи были сильно помяты и порублены.

— Ты чо, рылся до сюда? — осведомился Квидл.

Паладин устало кивнул. Вообще-то он почувствовал психоэманации сотоварищей по отряду за странной дверцей по ту сторону свежеорганизованного богатого завала. Почувствовал — и, открыв дверь, бросился вперёд. Он не заметил, как за спиной что-то щёлкнуло, сработала очередная ловушка, и тонны земли обрушились в тоннель.

Еле успел — и теперь довольно ухмылялся.

А втроём рубиться всяко удобней.

Троица переглянулась и потопала было дальше, но Дакка вдруг остановился и закрыл глаза. Паладины тоже замерли. Похоже было, что егерь нарыл что-то важное. Дакка слушал свои пространство, и стоял неподвижно, как статуя, лишь подрагивали зелёные веки, да подёргивались острые кончики ушей.

Алые угли глаз раскрылись и вспыхнули бешеным пламенем.

— Аслана! — заорал орк, срываясь в бег. Два паладина загрохотали следом.

Коридор вилял туда-сюда, они пару раз теряли рейнджера из виду, но всякий раз снова обнаруживали его впереди себя, несущегоса во весь опор, сломя голову, куда-то вдаль. Издали доносился истошный визг и звон металла о металл. Диверсанты бежали на источник этого звука.

Когда впереди прогремел урудрумский боевой клич, они поняли — вот оно. Меч и топор сверкнули в тусклом свете маломощных газовых факелов, и бойцы ворвались в небольшую комнату, где уже неслась кровавой бурей адская рубка. И успели, как полагается толковым бойцам, вовремя.

Аслана стояла в углу, огрызаясь выпадами от наскакивающих на неё воинов, которых длань Хаоса уже коснулась, но ещё не одарила мощным доспехом и смертельным хладнокровием. Один из них валялся посреди комнатки среди обломков деревянного стола, разделанный от ключицы до паха. Остальные были осторожней, и пытались взять оркину измором.

Дакка влетел в помещение штормом железа и чистой, незамутнённой злобы. Ятаган и кинжал ударили одновременно — один хаосит повалился навзничь, зажимая жуткую рану на горле, второй, половчее, почти увернулся и лишился «всего лишь» кисти руки вместо головы.

Впрочем, среагировали слуги Хаоса быстро. Мечи зазвенели, отбрасывая атакующего егеря назад. Два боевых цепа взвились в воздух. Один Дакка намотал на ятаган и вырвал из рук враг. Второй со смачным хряском ударил егеря в лоб, защищённый лишь цветастой банданой «Orc'O'waR», а потом на оглушённого бойца набросились сразу трое.

Один из них завертелся волчком, разбрызгивая кровь из вспоротой молодецким размахом топора шеи. Второй согнулся от резкого тычка полуторным мечом-бастардом в живот. Третий от такой облавы несколько растерялся — и совершенно зря, потому как гномья рука в железной перчатке грянула ему в физиономию, ломая кости и разрывая мясо, а потом ему уже стало всё равно...

Квидл стряхнул с кулака налипшие мозги и, воздев топор над головой, кинулся в самую гущу схватки. Алестор скользнул по стенке, в два удара прорубился к Аслане, и закрыл еле уже стоящую на ногах оркину от врага. Атаки сыпались градом, но паладин был привычен к такому стилю ведения боя, и вместе с Квидлом они сформировали эффективную систему «молота и наковальни» — человек в роли наковальни надёжно удерживал врага на месте, а гном — «ковал», и пол покрылся трупами, а последний хаосит бросил оружие и, упав на колени, воздел руки в немой мольбе. Квидл обезглавил его коротким взмахом топора, а затем, уже обтирая окровавленное лезвие заранее припасённой тряпицей, презрительно плюнул на труп.

За спиной у Алестора раздался шорох ткани — это медленно сползла по стене Аслана, выпуская из усталых рук оружие.

Покачиваясь, поднялся Дакка. Вся его зелёная морда выражала крайнюю степень остервенения. На бандане расползлось тёмное пятно крови из рассечённого лба. Орк оглядел помещение мутным взглядом контуженного, сплюнул, выпрямился.

— Нас четверо, а четверо — уже толпа! — прокомментировал он чётким ясным голосом.

И — тоже — вырубился.

5. Сердце Стали.

Чёрная Яма — это жуткое название.

Особенно та, на дне которой копошатся кучки Исчадий Хаоса — пучки извивающихся то ли хвостов, то ли хоботов, то ли щупалец. Отдельные Исчадия распознавались лишь по наличию вполне человеческой головы в середине всего этого вьющегося и беспорядочно хлещущего по сторонами безобразия.

И в эту яму спускалась узенькая спиральная дорожка. В паре метров над живым ковром Исчадий она вгрызалась в скальную породу широким тёмным коридором, и именно туда держали свой путь диверсанты.

Балансировать на узком серпантине у самой стены было трудно, ещё труднее было не смотреть вниз, но безошибочное рэйнджерское чутье приказывало: идти! И, припадая на раненую ногу, Дакка шёл, а позади, хрипя и ругаясь, старался не сверзиться вниз Квидл. Гномы вообще не любят высоту, а тем более такую, обрывающуюся в море чистого органического Хаоса.

Вот собственно и коридор. Дакка с облегчением вздохнул, пропустил вперёд Квидла и напоследок смачно, со вкусом харкнул в глаз одному из Исчадий. Комок щупалец аж подпрыгнул от неожиданности на метр, и одна его конечность непроизвольно захлестнула ногу диверсанта. Однако тот, сохраняя прежнюю невозмутимость, рубанул по склизкому мясу верным булатным ятаганом, и монстр рухнул вниз, на морды и лапы собственных подельников.

Адресовав зверюгам непристойный жест, Дакка шагнул в прорубленный в скале тоннель.

Как только диверсанты изчезли из виду, по серпантину бодро сбежала большая псина, покрытая чешуёй, в декоративном медном ошейнике, украшенном неимоверным количеством шипов.

Гончая Кхорна шла по следу.

6. Чёрный ветер.

— Мать-перемать! И куда это мы влезли? — поинтересовался Умрун, играя жертвенным ножом и подозрительно оглядываясь по сторонам.

Вопрос был скорее риторическим. «Чуять» дорогу умел, кроме Дакки и Асланы, разве только сам Умрун, ну и ещё — немного — Алестор. Первый пребывал неизвестно где, вторая отстала от отряда в ходе бегства, Алестор тоже был Вартог знает где. Кредарг, шипя сквозь зубы разнообразные ругательства, перевязывал бок, где кольчуга-таки не выдержала удара хаоситским мечом, Лановар медитировал у стены.

А пришедшее наитие уже шептало шаману, что вооон за той дверкой — ответы на его вопросы, и что именно туда, да, именно туда нужно держать путь.

Зябко передёрнув плечами, некромант переключился на режим отслеживания магических аур. И аж подпрыгнул — дверь ярко, призывно сияла чёрным и синим светом дестабилизированного магического портала — классическая ловушка.

Кредарг перевязался и его тоже потянуло к двери. Шаман предостерегающе зашипел, и тот остановился. Умрун передал ему склянку с отваром из галлюциногенных грибов, воин выдул её до дна и тоже увидел западню. Бесшумно подошёл Лановар, оценивая силы, вложенные в ловушку.

— Моща! — сообщил эльф.

Умрун согласно кивнул. Однако сам по себе портал был бесполезен — нестабильные атонали астральных мелодий были смертельно опасны для любого, кто попытался бы приблизиться к ним, а стабилизация могла настать ещё нескоро. И отряд двинулся в сторону, противоположную порталу — так говорило чутьё шамана, ни разу не подводившее диверсанта.

Я сижу в зале Тёмного Алтаря Луршгхунд, на участочке пола, с которого самолично соскрёб запёкшуюся кровь и сажу — чёрный килт только-только собственноручно постиран, и пачкать его кровищей нет никакой охоты.

Я сижу напротив скрюченного старого орка, кутающегося в чёрную хламиду. Ветер, злой холодный ветер периодически врывается через вход в алтарь и бичует старика.

Ему всё равно.

Урудрумский Колдун помнит и не такие беды и лишения. И ему всё равно.

Я вспоминаю, как я пришёл в этот мир. Вспоминаю рвущиеся из рук рычаги управления орочьим штурмовиком, «Fighta-Bomma» в стандартной имперской классификации. Вспоминаю страх и отчаяние, когда движок подавился остатками топлива и замолчал. Вспоминаю грохот, взрывы и боль.

Вспоминаю, как, регенерировав структуру тела, долго восстанавливал боевые навыки, мышечную ткань. Вспоминаю то, что не удалось восстановить.

Вспоминаю, как ходил в ранние рейды с тогда ещё молодыми камрадами — тогда ещё крепким отрядом, сильным духом и телом.

Предательство и верность, любовь и ненависть. Битвы и кровь, и слава, и честь воина.

В один прекрасный день я сорвал с груди серебристую эмблему Отряда, а с плеч — погоны. Спорол с рукавов лычки Бойца.

Потому что Отряд не был тем, что я когда-то сформировал. Это была сгоревшая мечта.

Я достаю из карманов пояса егеря две железные пластинки. На одной выбито 'Dakka Grimskab Gormek Gargdreg 'Oomiefragga'. На другой гравировка «Дакка -=МэсИЛовО=- Мастер Историй». И я не знаю, какому миру я принадлежу.

Да, я открыл дорогу в кусочек своего мира — в Скавенблайт. Но обнаружил при этом, что я изменил своему миру с тем, где я живу.

Так хочется ощутить в руках уютную тяжесть болтера. Так хочется с рёвом ворваться на байках в расположение Имперской Гвардии и рубить, рубить направо и налево цепным мечом, забываясь в экстазе битвы, пока взрыв топливного бака не разорвёт мотоцикл в клочья, и не бросит тебя на землю, опалённого, избитого, без сил, но — довольного собой.

Но меч правосудия горит в руках беспощадным пламенем, и звенит энергиями жезл рэйнджера, а верные боевые львы Грао и Скарр так и сверлят меня взглядами умных зелёных глаз.

И я не могу их бросить. Я не могу забыть ощущение, когда на руках стынет кровь павшего в честной битве врага.

Калима просто не простит мне такого предательства.

СТОП!

Какая Калима?!

Но ведь мои боги, Горк и Морк забыли обо мне здесь, в этом мире. Возможно, они испытывают меня. Возможно, просто не имеют здесь силы. Но я не ощущаю силы Вааагх. Её нет — а значит, нет Горка и нет Морка.

Калима, дай мне силы...

Колдун, ты что-то сказал?

Да, да. Ты прав. Ты прав, старый камрад, столько раз стоявший стеной на пути вторжений врага. Время вылечит все раны, да. И если мне выпала такая судьба — что ж, мотоциклы будут ездить даже без меня, и без меня будут греметь, выплёвывая мешки гильз и вагоны свинца, слагги, и орки будут править этой галактикой — без меня.

Колдун... когда-нибудь я стану таким же мудрым как ты. А пока — пока расскажи какую-нибудь историю из славного прошлого Аладона.

Ведь я так ещё мало о нём знаю.

3. Кровь Королей.

— Мать, мать, мать... — шептал Дакка, разглядывая обстановку подземной залы, в которую забрался через вентиляционную отдушину. Мягким кошачьим шагом диверсант шёл вдоль стены, и видел лишь засохшую кровь, зеленоватые в свете газовых факелов кости и изломанное оружие. Здесь произошла битва, и неслабая.

Тихий стон донёсся до чуткого орочьего слуха, и разведчик двинулся быстрее. Стон повторился, Дакка чётко засёк его источник и пошёл на полусогнутых, держа обнажённый ятаган на уровне пояса.

Стонала молодая девушка, по виду — эльфка, заваленная ворохом каких-то шкур так, что свободной осталась лишь гладко выбритая каким-то извращенцем голова.

Не особо задумываясь над тем, что он делает, Дакка подбежал к лежащей и принялся разбрасывать в стороны шкуры. Гражданских нужно эвакуировать, думал он, и за этими мыслями почти проворонил свою приближающуюся погибель.

Громадная клешня демонетты Слаанеша щёлкнула у самого лица отпрянувшего назад диверсанта. Кончик второй клешни сщёлкнулся на бедре орка и без особого усилия перекусил мышцу, защищённую плотной тканью штанов, способной в принципе выдержать удар мечом.

Орк ткнул не успевшую пока встать демонетту ятаганом в обнажённую грудь, отпрыгнул, достал из ножен кинжал — и застыл. Широкие ноздри Дакки щекотал какой-то странный, резкий запах, от которого хотелось многого и не хотелось ничего, кроме НЕЁ.

Демонетта вперила свои мертвенно-чёрные зрачки в глаза диверсанта, гипнотизируя его. Медленно поднялась, провела клешнёй по краям раны, сладострастно вздохнула. Дакка нервно сглотнул. Руки сами выпустили оружие. В мире не существовало больше ничего кроме него самого и демонетты. Он шагнул вперёд, к раскрывшимся в пароксизме страсти клешням...

Щёлк! Демонетта рухнула навзничь с арбалетным болтом в горле. Попыталась подняться, но обрушившийся откуда-то сверху топор снёс ей голову.

— ДЬЯВОЛ! — Дакка только-только осознал что с ним произошло, — сучий гипноз!

— Угу, — ответил Квидл, обтирая рогожкой с лезвия топора мерзостный розовый ихор, — а ещё безбожные демоны, нечистая сила и вообще ересь.

Дакка фыркнул. Паладинские гоны, заскоки и глюки его не касались.

— Кстати, вопрос. Откуда ты-то тут взялся, камрад?

— Да... Часовой этот... как вы ушли, он чего-то гоношиться начал, потом порвало его надвое и изнутри гадость какая-то полезла. Ну, порубил я её с Божьей помощью, порубил на совесть...

— Стоп. Что за гадость-то была?

— Да собака какая-то чешуйчатая...

Если бы Дакка или Квидл знали, что Гончая Кхорна — далеко не заурядная псина, они б уже полным ходом освящали оружие и готовились к отчаянной обороне. Но они этого не знали, как не знали и того, на что способен этот зверь.

— Пошли, — орк хлопнул гнома по плечу, и они двинулись по лабиринтам норы Скавен. Откуда здесь взялись демоны, и что с этим делать — вопросы, достойные того, чтоб искать на них ответы.

А в густой темноте, куда не доставал свет факелов, по следам диверсантов кралась на четырёх лапах жутковатого вида, причудливо изогнувшаяся тень.

4. Власть Меча.

Звенело и гремело, но звук не разносился, как привыкли диверсанты, на десятки метров. Мягкие земляные стены глушили эхо, и коридоры давились ударами металла о металл.

Закованные в глухие чёрные латы воины наступали по всей ширине коридора, умело используя свои козыри — большие пятиугольные щиты, длинные копья и полутораручные мечи-бастарды. На расстояние удара кинжалом смог проскользнуть только Лановар. Размытые очертания эльфа миновали стену смертоносного железа, а затем бронебойный трёхгранный кинжал-баллок пробил железный ворот и вонзился горло высокому бойцу, уже замахнувшемуся было мечом. Затем эльф оттолкнулся ногами от так кстати оказавшегося рядом щита и в немыслимом пируэте ушёл от ответных атак.

Закованный в железо Кредарг отбивал атаку за атакой, периодически обезоруживая одного-другого противника, но обезоруженному тотчас же передавали меч либо копьё из задних рядов атакующей орды, над рядами которой болталась чёрная тряпка флага со знаком Хаоса Неразделённого.

Аслана изощрялась в стрельбе из арбалета по щелям в забралах. Взрывающихся стрелок у неё хватало, но цели, достойной применения секретного оружия, в наличии не было — командир, по всей видимости, держался где-то позади, и оркина била простыми железными болтами. Два из них уже попали в цель — два хаосита свалились на пол нелепыми железными куклами. Орда прошла по телам и оставила их позади.

Удачный выпад почти поразил Кредарга в защищённое лишь кольчужной сеткой горло. Тролль уклонился от удара, но потерял равновесие, и в следующий момент два меча рубанули его по шее. Кредарг подпрыгнул. Бронированный воротник и оплечье плюнули искрами, а затем Арх произнёс два слова Силы, и оружие вспыхнуло в руках воинов раскалённым багровым огнём. Хаоситы завыли от боли. Выли, впрочем, недолго — выпад Алестора и удар бронированной перчатки Кредарга отослали их обоих к престолам Богов Хаоса. Один из покойников упал в паре шагов от ног Кредарга, и это был шанс показать своё искусство шаману отряда.

Умрун выскользнул из-за спин сотоварищей чёрной змеёй, схватил свежеубитого хаосита и вдёрнул обратно, под защиту отряда. Быстро снял с покойника шлем, сделал два разреза жертвенным ножом на лбу, плюнул в рану и быстро-быстро зашептал инкантации.

К тому моменту как диверсантов в очередной раз потеснили, Умрун уже отставил труп к стенке и продолжил отступление вместе со всеми. Похоже было, что мертвец оживать не собирался, однако как только первые ряды хаоситов миновали покойного, он совершенно внезапно поднялся и, издавая глухой утробный рык, принялся душить своего бывшего соратника, имевшего несчастье оказаться в пределах досягаемости.

Лановар не преминул бросить в зомби полный комплект защитной магии. Арх взмахнул руками, что-то пробормотал, и в глазах мертвеца заполыхал огонь самого Ада.

Воспользовавшись смятением в рядах противника, диверсанты бежали по лабиринтам норы, закрывая и запирая за собой двери, и, где возможно, обрушивая своды тоннелей.

2. Восславь и убей.

Часовой штурмовик тихонько напевал себе под нос какую-то песню, и прогуливался вокруг входа в нору скорее для проформы, чем ради реальной обороны. Поигрывая ржавой алебардой, толстый чёрный скавен пинал в пыли старый рваный ботинок, и был настолько увлечён этим, несомненно, высокоинтеллектуальным занятием, что не заметил, как его окружили.

— Пикни и сдохнешь, — произнёс здоровенный гном, выразительно играя тяжёлым топором.

Несмотря на то, что убивать его никто покамест не собирался и инструкций типа «брось оружие, лапы в гору» не выдавал, штурмовик моментально обмочился, выронил алебарду и задрал лапы в небо.

Подкравшийся сбоку Дакка свалил скавена на землю одним точным ударом обтянутого беспалой кожаной перчаткой кулака. Штурмовик упал мешком и, по всей видимости, вырубился.

Связав «воина» его же штанами и курткой, диверсанты окружили вход в нору — чёрный провал диаметром в полтора метра. Переглянулись. И начали спуск в темноту.

Впереди пустили Аслану с наплечным потайным фонарём. Следом за ней крался Лановар, за ним Кредарг, Арх и Алестор; замыкающим шёл Умрун. Квидл остался караулить часового, Дакка вознамерился забраться в нору через обнаруженную в кустах неподалёку отдушину и, по всей видимости, уже забрался в самое кубло врага.

Луч фонаря выхватывал их темноты земляный стены и пол, играл на капельках конденсата, разгонял жирных чёрных крыс. Признаков жизни вокруг не ощущалось. Земля гасила звук шагов, и так, практически бесшумно, диверсанты вошли в небольшую залу.

— Всё тут такое... мёртвое, что ли, — сообщила Аслана, останавливаясь, — не нравится мне это.

Рейнджеры всегда особенно остро чуяли тотальное отсутствие жизни вокруг, и Аслана не была исключением. И она первой почувствовала, как из тёмного коридора к отряду приближается что-то мёртвое настолько, что даже черви-трупоеды не смогли бы ЭТО пожрать. Волны ненависти накатывали из темноты, и Аслана отступила на шаг, прежде чем взять себя в руки.

Два жеста, и отряд рассыпался по помещению; Алестор встал слева от входа с мечом наготове, Лановар заготовил пару заклятий, Арх приготовился обращать нежить. Сама Аслана быстро разложила два арбалета, бросила один Умруну, а второй зарядила экспериментальной стрелой со взрывающимся наконечником и вскинула к плечу.

Густого алого цвета кожа обтягивала могучие мышцы. Зелёные глаза тускло мерцали на чудовищном лице. Длинные красные рога, зелёный ворпальный меч в руках. Оно пришло.

Арх выкрикнул формулу обращения нежити, и почти ощутимый физически поток управляющей энергии метнулся к чудовищу, оставляя за собой едкий запах озона.

Монстр пошатнулся, но на ногах устоял. Рыкнув, он поднял над головой меч и шагнул вперёд. Тяжёлая когтистая лапа ступила в освещённое помещение, а затем чудовище одним прыжком бросилось вперёд.

Алестор не сплоховал, и его удар сделал бы честь даже лучшим мечниками прошлого. Широкий плоский размах меча — и клинок врезался в мускулистый живот атакующего, нанося ужасную рану и сбивая монстра на пол. Паладин крутнулся, высвобождая меч из внутренностей сражённого, и встал в эффектную стойку над телом.

Однако демоны-кровопускатели умирают очень плохо, для этого нужно постараться. В данном случае стараний не хватило самую малость; Алестор еле успел отскочить от взмаха зелёным клинком, заставившего зестонать взрезанный воздух. Демон поднялся на ноги, рыча и выписывая мечом восьмёрки. Распоротый живот уже почти полностью зарос, к ужасу диверсантов.

Щёлкнула тетива, и арбалет Умруна выплюнул короткую железную стрелку. Демон рыкнул, попытался отбить снарядик мечом, но не успел, и в следующее мгновение болт засел у него в глазнице.

Вне себя от ярости, кровопускатель бросился на Умруна. Кредарг выступил вперёд и в приседе рубанул алебардой по ногам демона. Чудовище упало, и подскочившая Аслана выстрелила своей стрелой в упор, в затылок лежащему, и магический взрыватель разнёс искусно изрезанный наконечник на несколько десятков острых осколков, разорвавших «плоть» и разбрызгавших в стороны «мозги» демона. Мгновенно обмякшее «тело» приземлилось с глухим стуком, да так и застыло без движения, лишь зеленоватый ихор вытекал из ран.

— Готов, — прокомментировал Кредарг.

Умрун подошёл к трупу, бесцеремонно перевернул на спину. Присмотрелся, сплюнул.

— Из этого нежить не получится, — сообщил он, сплёвывая на покойника.

— Мдааа... не враг, а просто жопа, — добавил Лановар, рассматривая убитого через призму магического зрения.

— Меня больше интересует, в какую ж тогда жопу залез разведчик наш Дакка, — задумчиво произнёс Арх, уставившись в темноту коридора.

1. Начало.

Убийцы скользили тонкими чёрными тенями по тёмным переулкам Города Крыс. Бесшумно ступали когтистые лапы, без шороха развевались чёрные накидки, не звякали туго притянутые ремешками «рыдающие» клинки и звёзды.

Не замеченные никем, кроме большой чёрной крысы, спугнутой потрошителем Рэнсидом, воины Эшина остановились у солидного здания чёрного бутового камня. Мастер Сликвит постучал в дверь рукоятью меча и оступил назад и в сторону.

— Входите! — рыкнули из-за двери.

С грохотом отодвинулся ржавый засов и дверь распахнулась.

До рези в глазах вглядываясь в темноту, убийцы вошли в глубокий мрак здания.

Щелкнуло, и зеленоватые огоньки газовых факелов клана Скрайр осветили помещение.

— Итак, — пророкотал тролль, вальяжно развалившийся в каменном кресле посреди комнаты, — вы пришли с информацией и заданием.

Дверь захлопнулась. Краем глаза Сликвит углядел высокого орка в скавенблайтских доспехах, задвигающего нещадно скрежещущий засов и защёлкивающего фиксаторы.

— Я знать-знать что вы здесь-здесь не просто так, — начал Сликвит.

— Естественно, ведь ВЫ ж нас вызвали из Урудрума, а не мы вас! — прокомментировал тролль.

— Капитан Кредарг, мы хотеть чтоб вы-вы знать-знать: миру грозит-грозит опасность.

— В очередной раз? — удивился орк у двери.

Убийца неодобрительно взглянул на него, увидел знаки и эмблемы Урудрумского егерьского полка, лычки старшего сержанта и неожиданно понял, кто стоит перед ним.

— Сержант Дакка, я помнить-помнить как вы учить нас-нас диверсионному делу. Танквол знать-знать кому платить. Танквол вызвать вас-вас сегодня, Танквол просить-просить помощь.

— Помощь? Танкволу? Агенту Совета Тринадцати? Что можем мы, чего не может он?

— АБСУРД! — громыхнул Кредарг, поднимаясь.

— Нет-нет, это не так-так! — Сликвит отступил к стене, — Танквол силён-силён, но его сила-сила ослабевает в Скавенблайте! Он не знать-знать где точно скрываться враг-враг;он не пошлёт Эшин-Эшин пока не знать-знать куда точно нужно бить-бить!

— Понял, — ответствовал Кредарг, — значит, мы должны найти этого самого врага, подавить и изчезнуть? Легко и просто, два пальца.

— Сержант, вы не видеть-видеть этот враг-враг! Даже Сникч-Сникч из Эшина бояться теперь в открытую стоять за Танквола! Они убивать всех кто им мешать-мешать! Они хотеть сместить Совет Тринадцати!

— Вам не привыкать, — фыркнул Дакка, — Лорды Чумы воевали с Советом уж не помню сколько лет, а потом всё равно замирились. Дежа вю, а?

— Нет-нет! Новый враг, они хотеть-хотеть сместить Совет Тринадцати и принести мир-мир в жертву Рогатой Крысе-Крысе! Они не осознавать свой-свой поступок!

— Кто? Имена, места явок, примерная дислокация! — рыкнул Кредарг.

— Клан Скирк, нора на юг-юг от Скавенблайта, вот карта! — Сликвит вынул из складок плаща кусок пергамента и передал Кредаргу. Тролль секунд пять поизучал карту, затем повесил на спину накрест алебарду и меч, проверил, легко ли выходят из ножен кинжалы. Вздохнул.

— Вперёд, — произнёс капитан. Дакка нажал один из камней на стене и факелы вспыхнули с новой силой, а в стенах начали открываться разнокалиберные магические ворота и порталы, впуская в здание бойцов Урудрумского Диверсионного Корпуса.

Диверсанты, знакомые Сликвиту по занятиям по диверсионной подготовке. Ефрейтор Квидл, читавший лекции и показывавший на практике приёмы борьбы против магов. Лейтенант Алестор, преподававший рукопашный бой. Сержант Аслана, эксперт по скрытым действиям в тылу врага. Сержант Лановар, уже старый суровый ветеран, обучавший в своё время магов Эшина. Сержант Умрун, механик и некромант.

Дакка отворил дверь, и диверсанты, построившись в походную колонну вышли в ночь, печатая шаг. Умрун затянул строевую песню, отряд подхватил.

Rip their flesh!
Burn their hearts!
Stab them in the eyes!
Rape their women as they cry!
Kill their servants!
Burn their homes!
'Till no blood's left to spill!

— Hail and Kill! — гаркнул Дакка, и стало тихо. Не гремели по мостовой подкованные ботинки, не надрывались глотки, не звенело снаряжение — наступила тотальная тишина. Диверсанты перешли на скрытный режим перемещения.