Posted on Окт-10-2008
«Клубок пяти хвостов» — Тени Пирамид
Когда-то давно, не так давно как могло бы быть, но в то же время и не недавно...
В Пирамидах Мотлоха появился змей. Много дорог открылось перед ним, все были таинственными и неизведанными, и постояв немного в раздумьях, ступил он на тропу шаманскую. Не так уж много прошагал он по ней, познавая мир и изучая свое ремесло, как вдруг проявились неведомые силы, и наложили на него заклятие. Тяжелое, долгое, сонное. Как подкошенный, рухнул змей на травку у обочины и растворился в небытии. Время от времени колдовство отпускало его, но лишь только глоток воздуха пирамид освежал змеиную душу и тело, заклятье забирало его обратно.
Чары не вечны, и однажды они рассеялись. Проснулся змей на куче сокровищ, около алтаря, потянулся, расправил занемевшие, еще совсем небольшие, крылья и вышел на солнечный свет — погреться. И пока он неуверенно шагал к лестнице, ведущей с вершины пирамиды вниз, в чудесный город, который так хотелось увидеть снова, услыхал он звуки боя! Так долго ничего не происходило в его короткой еще жизни, а тут, не успел толком проснуться, как уже где-то рядом заварушка. Любопытный, как и все ЧешуеКрылые, двинулся он в направлении схватки.
Молодой змей, назгул, лишь ненамного старше его, упорно бился с неизвестно как ожившей статуей, с одной, с другой. Бился прямо на вершине лестницы, уже усеянной обломками каменных монстров, не выдержавших мощных ударов дубины назгула. Были незнакомы эти два змея, потому, поглазев немного на бесплатное представление, прошел шаман мимо и забыл вскоре об этом бойце. Разошлись их пути на долгое время, ведь у каждого была своя дорога. Бывало, что совершенно случайно встречались они, даже иногда помогали чем-то друг другу, но снова разбегались по своим делам...
Шаман рос, медленно, порой снова впадая в сон, поскольку заклятие было мощным и время от времени вспоминало о нем. Тем не менее, шаман обзаводился верным кругом друзей, постигал новые заклинания, учился творить разные чудеса, доступные только служителям его профессии. И радовался жизни, хотя это может звучать странным для некромансера. А назгул шатался по миру, где-то умирая за свои принципы, где-то убивая других. У него тоже были друзья, была семья. Много времени прошло, и выросли оба драконами, но это было позже, а пока...
Пошел однажды шаман шаманить. Долго гулял он по лесной деревне, джунглям, в затерянный мир заглянул, еще куда-то... Намаявшись за пару долгих дней прогулок вдали от дома, вернулся шаман в пирамиды. И вдруг услышал возглас удивления, мол, что за мыши в этом мире, такие, что укусы их чуть не смертельны. Удивлялась маленькая змейка. Шаман был уверен, что это змейка а не змей, такого красивого и ласкающего слух имени змей носить не мог. Уже задремавший было шаман приоткрыл глаза и стал озираться, очень уж интересно стало, что это за создание появилось в пирамидах.
Создание сидело на куче, израненное, но выглядящее невинным как ребенок. Впрочем, оно еще и было маленьким змеиным детенышем. Шаман глянул на змейку, вздохнул... и ушел. Слишком много вот таких, только вылупившихся, дракончиков не доживало даже до подросткового возраста. Но змейка оказалась сильной, не сколько телом, стройным, изящным и таким... манящим, сколько духом. Настоящим драконьим духом.
Время неспешно отсчитывало дни, змейка росла, понемногу превращаясь в мудрую, красивую нефритовую змею. И однажды, повинуясь внезапному чувству, шаман сделал ей маленький подарок. Бриллиантовые серьги. Просто так, как ему казалось тогда. Но он сильно ошибался. У шаманов тоже есть сердце, и сердце нашего шамана в этот день перестало принадлежать ему. Нет... Скорее, это произошло раньше, но кто же ежедневно проверяет наличие у себя своего сердца?
Немного слов было сказано ими друг другу, да и не так уж часто встречались они, блуждая по миру. Ни о чем, вроде бы, не говорили взгляды, бросаемые друг на друга в моменты случайных встреч, или связанные ею втихаря шнурки на ботинках шамана, или уголки губ, сами собой растягивающиеся в улыбки... Но шамана все сильнее и сильнее тянуло к этой змее, которая почему-то упорно не снимала подаренные им такие бесполезные сережки. Все же, шаман старался не приближаться к этой драконочке. Он думал, что пришел в этот мир не для любви, и не для создания счастливой семьи. Хотя и была у шамана дочь, пусть и не плоть от плоти его, а удочеренная змейка, которая с таким радостным визгом возопила «Паааапкааа!!!», лишь увидев его, что он так и не смог сказать ей правду и отказаться от нее. «Что я, недоучка, могу дать этим прекрасным созданиям?» — думал он, не зная, что с ним будет завтра, без уверенности, что доживет он до тех лет, когда змей становится драконом. Но зачем-то он вынес бездыханное тело втайне любимой от зеленого дракона, сбросив с себя половину доспехов — иначе не хватало сил. Зачем-то старался быть неподалеку от нее... И однажды, глянув на нее, он заявил, что она «не просто прелесть, а еще прелестнее». И с тех пор, ну может и не с тех пор, а чуть позже, они были вместе почти всегда.
Странно, именно тогда шаману показалось, что он не совсем недоучка, и что-то еще может в этом мире. По хитрым интригам судьбы дочь его, красная драконица, стала женой уже знакомого нам назгула. Появился друг-жрец, с которым так приятно было поболтать, пропустить по глоточку-другому «Разгвоздяйского», коньячка, самогона в конце-концов, или повоевать где-нибудь вдали от дома. Были и недруги, пусть немного, но все же хоть как-то вносящие разнообразие в жизнь. И тут... Оказалось, что в мире есть и любовь, подкрепленная дружбой, что делает ее еще сильнее. И для того чтобы быть счастливым, достаточно отдать свою любовь тому, кто тебя любит, ничего не требуя взамен.
Шаман с жрецом ходили в походы на людей и жуков, вместе с любимой змейкой изучал он мир, порой попадая в такие переделки, о которых он когда-то и не мечтал. Иногда помогали они сородичам, иногда просто веселились в каком-нибудь забавном месте. А назгул ничего почти не знал, кроме тех, ради кого он жил. Много хорошего было в жизни, случались и неприятности. Но... Назгула предали. Раз, другой. Сколько их было, этих раз? Кто знает... И вот однажды встретились назгул с шаманом на куче золота у алтаря.
Поговорили немного, и сказал назгул шаману, что сегодня тот день, когда покинет он этот мир, в поисках другого счастья... Невеселым был разговор, и в итоге так и вышло, назгул и его милая жена в тот день окунулись в зеркало озера забвения, и долго их никто не видел. Плохо было шаману, который в один день потерял и дочь, и нового, как оказалось, друга. Но оставались в мире и любовь, и товарищи, которые облегчили тяжесть утраты.
И вдруг показалось, что мир рушится. Настал день, когда шаман узнал, что змея, которой он отдал свое сердце, уходит, далеко, надолго. И, всегда стремившийся к вольной жизни, вдруг опустился на колено и сделал ей предложение. Он даже не понял сразу, что она согласна стать его женой. Без приготовлений, без свадебных нарядов, они вдруг оказались у одного из богов, который и обвенчал счастливую пару. Впрочем, большая часть драконьего рода, да и не только, не преминула выпить за здоровье молодых и поздравить молодоженов. А на следующий день та, которая сделала его счастливым, затерялась где-то за пределами мира. Осталось тоскливое ожидание. И воспоминания о радостях ушедших дней.
Зато, спустя годы, вернулись молодыми, без шрамов и ран, дочь шамана — красная драконица, и ее муж, тот самый назгул. Пирамиды вновь приняли влюбленных. Легче стало шаману, даже повеселел немного. И подумалось тогда назгулу, что не стоило уходить, что хорошо там, где нас нет. А дружба между шаманом, жрецом и назгулом окрепла, переросла в нечто большее.
Жена назгула постоянно была в разъездах, где она была, он не спрашивал, хотя это и волновало его, но он ей верил и этого было достаточно. И, так как без нее ему было не очень весело, то частенько попивали они с оставшимся в одиночестве шаманом на вершине пирамиды коньяк из гроба. Чем-то похожими были их судьбы... Часто к ним присоединялся и жрец, душа всей этой компании. Так как назгул обрел новое тело, и был еще слаб, то помогали ему друзья. И вернулись к назгулу все те, кого предал однажды их предводитель.
Но, бывало, шаман оставлял их и уходил бродить по бесконечным тропинкам и дорогам, или отлеживался у алтаря, закрыв глаза и уйдя в свои думы. Он не был одинок, поскольку частичка души его жены всегда была с ним. И вот она вернулась, такая долгожданная и... так неожиданно. Каждый раз, когда она была в мире, шаман оживал. Ничего не надо было ему, только быть бы вместе. Все остальное — одежда, оружие, деньги, собственная жизнь — стало такой мелочью. Много дорог было пройдено ими рука об руку, немало приключений, побед и потерь досталось им в награду.
У назгула же жизнь текла размеренно, пока... пока не нашел однажды он амулет, белый амулет, который не светился, и даже не отражал свет, а поглощал его... Что-то в этом амулете зачаровало назгула, а когда он одел его на шею, то забыл обо всем. Забыл кто он и для чего жил, забыл друзей и даже врагов — все стало ему безразлично. Почернела его и без того черная душа. Стал он груб и безрассуден, поругался со всеми, с кем можно было, даже с женой друга-шамана. Полюбил он бродить по хрустальному храму, подолгу вглядываясь в узоры на его стенах. И однажды забрел он в огромный зал, посредине которого стоял трон из такого же белого вещества как и амулет, и, сев на него, назгул потерял чувство времени. Годы он сидел не сходя с этого места. Весь мир кипел жизнью, но он не замечал этого. Только зал, трон и остановившееся время...
Сколько просидел там назгул, не знает никто, даже он сам. Переживал за него шаман, не раз пытавшийся донести через ничто голос свой до его разума, ведь назгул оставался ему другом, несмотря на то, что он сделал перед тем, как ушел в хрустальный храм. Заблудился и сгинул в поисках жрец, и смог вернуться, только начав жизнь сначала. Но вот вернулась из дальних странствий его любящая жена, и, узнав, что муж ее пропал невесть где, начала его искать...
И однажды, красная драконица нашла мужа сидящим на троне Безразличия и Уныния. Не сразу она его узнала, но сердце обмануть нельзя. Обняв назгула, долго она говорила с ним, пока не увидала под плащем амулет проклятый. Тогда поцеловала она мужа своего, и сорвала амулет... Резкая боль пронзила сердце назгула, и две слезы разделили на три части его морду.
И понял он, что снова ошибся, но в этот раз не мог он простить себе своего предательства. И взглянул он тогда на свою жену, и прочел в ее взгляде имя свое... Очнулся он.
Но в его душе остались всего два чувства — любовь к жене и вина перед друзьями...
А шаман был счастлив, хотя происшедшее и оставило глубокий тоскливый след. Ведь рядом была та, от одного присутствия которой пела душа и весь мир расцветал яркими красками. В то же время, он знал, что скоро, совсем скоро, его нефритовой змейки опять не станет. И вот... Это случилось, и вернулись боль потери, грусть и печаль. Но счастье не ушло. Потому что ее любовь осталась с ним. А его сердце — с ней.
Loading ...