Весело потрескивающий костер уже в течение нескольких часов разгонял холодный осенний мрак, согревая сидящие вокруг него крылатые фигуры. Ни недавно закончившийся мелкий дождь, от которого путников спасли древние разлапистые ели, ни пронизывающий ледяной ветер, с дивным упорством пробирающийся под плащи и доспехи, не смогли остановить его причудливого танца. Он был так же безмятежен и юн, только, наверное, пепла под его оранжевыми лепестками стало побольше.
— Что ты думаешь о наших шансах, Раш? — Тихий шипящий голос, всколыхнул тишину, и одна из фигур, закутанная в странную черную робу, слегка склонилась к другой, одетой в сверкающие стальные доспехи.
— Я думаю, что они неплохи, Тассир. Возможно, мы доберемся до Пирамид раньше, чем Слепящее очертит круг по небосклону и нырнет за край земли. — Вздохнув, он крепко сжал рукоять своего меча, не раз спасавшего ему жизнь в бою. — Но, возможно, что Аданс настигнет нас раньше, тогда придется отступать в самую чащу...
Змей в робе кивнул, поведя озябшими крыльями. Рассеянный взгляд скользнул по мрачным, смолистым стволам елей, утонувшим в ночном мраке, а затем с какой-то странной тоской посмотрел на маленькую свернувшуюся калачиком у костра фигурку.
— Да поможет всем нам Мотлох. — Тихий вздох был ему ответом. Вздох осеннего леса...
Нет ничего неприятней, чем пробираться по чаще неизвестно куда и неизвестно зачем, ощущая как по чешуе медленно стекают крупные холодные капли, молотя неуклюжими озябшими лапами липкую грязь, слыша тихий перестук зубов под самым ухом. Пожалуй, неприятней только делать все это на пустой желудок.
Устало, отодвинув одну из веток, я уже в сотый раз поднырнула под нее и, оглянувшись, посмотрела на застывших спутников. Оба, и Раш и отец, как, сговорившись, не отрываясь, смотрели куда-то в непроглядную темноту леса. Вглядевшись в том направлении, я различила еле заметное шевеление веток, которое мог вызвать и ветер, но внезапно сверкнувший доспех...
— Тише. — Раш подал знак и мы, ловко скользнув за ближайшее дерево, напряженно уставились на темные пятна чьи-то теней, неуклюже пробирающихся по направлению к нам.
— Это хумансы? — Отец ничего не ответил, только приобнял меня за плечи. Его настороженный взгляд, не отрываясь, следил за темными силуэтами, а губы беззвучно читали какое-то заклинание.
— Скоро мы это узнаем. — За него ответил Раш, совсем невесело ухмыльнувшись, он бесшумно вытащил из ножен... нет не меч. Приглядевшись, я заметила в его руках длинные кинжалы, сверкающие в полумраке идеальной заточкой и готовые по единому приказу своего хозяина рвануть в бой. В эту секунду я поняла, почему среди змеев пирамид этот вечно хмурый воин получил прозвище Сумеречный убийца.
Тихо зашелестели листья, зазвучала странная речь. Настороженно прислушавшись, я постаралась разобрать слова, но мне это удалось далеко не сразу. Нет, речь были похожа, просто произношение немного отличалось от всего, что я слышала раньше. Нет, это были не гномы и не орки... на троллей тоже похоже не было. Навострив ушки, я, наконец, уловила несколько разборчивых фраз.
— Они не могут уйти далеко, даю голову на отсечение, что за следующим же деревом мы увидим более отчетливые следы. — Говорящий, поперхнулся и разразился громким кашлем.
— Тише, ты, придурок. Все шкурки распугаешь. — Один из сопровождающих шикнул на него, а затем со всего размаха ударил по спине. Послышался приглушенный хлопок, и кашлявший не удержавшись, поскользнулся на грязи и зазвенел своими доспехами.
— Эй! — Дружный хохот, заставил меня поежится. Точно мерзкие хумансы.
Внезапно над самым моим ухом раздалось тихое шипение:
— Если нас заметят, дождись, пока они отвлекутся, а потом беги. — Раш кинул на моего отца странный предупреждающий взгляд, но тот словно не заметил этого, махнул лапой в одну из сторон. — Пирамиды там, если побежишь по прямой, то скоро попадешь в деревню, а оттуда через джунгли рукой подать до восточного входа в город. — Я молча рассматривала его лицо, покрытое мелкими черными чешуйками, и странная тоска заставляла сердце испуганно сжиматься. — Ты слышишь меня? — Схватив за плечи, он несильно тряхнул меня, дождавшись пока я кивну в ответ, а потом нежно лизнул мою щечку холодным мокрым языком. — Если мы выберемся, то обязательно нагоним тебя.
— А если нет? — Он передернул плечами и, прищурившись, кинул яростный взгляд на неуклонно приближающихся воинов.
— На все воля Мотлоха. — Эти слова были последними, которые я услышала из его уст...
Дальнейшее я помню смутно. Кажется Раш, сверкая давно не пившими крови и оттого голодными кинжалами, выскользнул из полумрака. Его рык сотряс холодный воздух, заставив все живое затрепетать, на пару мгновений хумансы тоже поддались этому настроению и это стоило им двух жизней. Вслед за воином, грозно сверкая золотыми глазами, выбрался Тассир и нараспев зачитал заклятие, которое опалило окружающие деревья огненными сполохами. Через мгновение один из нападающих, захлебываясь в собственным крике упал на землю. Приятно потянуло жареным... Восхищенно смотря на две грозные крылатые фигуры, казавшиеся такими неуязвимыми на фоне мельтешащих мягкокожих врагов, я невольно преисполнялась гордостью за всех змеев. Силы всегда были не равны, так как в сердце каждого из наших воинов горел незатушимый огонь праведной ярости, дарованный самим Мотлохом. Если бы только кольцо обступающих хумансов не было бы так плотно... С затаенным сердцем, я смотрела как мягкотелые, еле живые от страха, выхватывают свои мечи и оглядываются друг на друга. Никто не хотел идти под нож Раша первым, но еще один огненный шар, который метнул отец, заставил их действовать.
Я невольно дернулась, всем своим существом желая кинуться на помощь, когда первый удар, вкользь прошел по чешуе змея, но тихий голос в моей голове напомнил мне о том, что я обещала отцу.
— Беги, Ашшарали. — Еще несколько секунд борясь с собой, я молча наблюдала, как яростно сражается Раш, прикрывая собой сосредоточенно зачитывающего заклинание мага, а потом, тяжело вздохнув, скользнула в соседний кустарник. Они выберутся. Несомненно.
Лес покорно расступался передо мной. Ноги сами находили дорогу, их не стоило упрашивать или подгонять. Равномерно билось сердце, только где-то за спиной на самом краю слышимого, казалось, сражались против своры псов двое, в жилах которых текла древняя кровь драконов. Глубоко вдохнув холодный воздух, я заставила себя не думать ни о чем плохом. Они выберутся и догонят меня. Они сильные, ловкие, что им десяток грязных хумансов?
Еще плотнее прижав к телу, норовившие зацепиться за ветки, крылья, я ускорила бег не чувствуя в этот момент ни боли, ни холода, ни усталости. Главное успеть, главное... Наконец силы стали подходить к концу. Задыхаясь, я упала в мокрую холодную траву и зарылась в нее головой. Деревня была уже близко, я это чувствовала. Запах жилищ, возделанных полей, занятых своей неспешной работой людишек... Втянув носом ставший раскаленным воздух, я попыталась заставить себя подняться на ноги и сделать еще несколько шагов, в сторону безопасности, но предательская слабость, сковавшая мое тело, помешала этому. Несколько долгих мгновений, я неподвижно лежала, вслушиваясь в странную застывшую тишину, нарушаемую лишь безумным стуком моего сердца.
Потом, через какое-то время, с той стороны, откуда я прибежала, послышался хруст веток и смачные ругательства. Мне показалось, что один из голосов показался мне знакомым... Усилием воли, поднявшись, я, стараясь не оставлять следов и не производить посторонних звуков, медленно пошла в сторону деревни...
— Да как ты смеешь, отказываться от истинного бога? — Деревня встретила меня пугающей тишиной, только несколько жителей жались к плетню одного из домов и вдумчиво слушали гневную проповедь большого змеиного жреца. — Да ты знаешь, что Великий делает с такими как ты? — Размахивая крыльями, он пытался внушить перепуганным крестьянам еще больше страха и почтения. Видимо не совсем безрезультатно. — Стыдись! — Острый коготь толкнул в грудь одного из деревенских парней, вздрогнувшего от прикосновения и отступившего от жреца на шаг. Тот, казалось, не заметил этого, и хитро засверкал своими глазами из-под низко опущенного капюшона. — Мотлох, в милости своей, разрешает вам, грязные людишки, жить рядом с нашим великим городом, лишь на том основании, что вы будете платить нам, змеям, положенную дань. Разве это не справедливо? Как вы смеете роптать? — Я неслышно приблизилась к жрецу и с вздохом облегчения опустилась рядом, узнав в нем одного из служителей культа Духа. Между тем жрец увлеченно продолжал свою проповедь, явно намериваясь обратить этих смуглокожих хумансов в Истинную веру. — За такое богохульство... — И тут он, обернувшись, наконец, заметил меня и прервал свое развлечение. — Что-то случилось? — Окинув меня цепким оценивающим взглядом, он прошептал что-то себе под нос. Почти тотчас я ощутила, как усталость покидает меня, а тело наполняется новыми силами.
— Там, там... хуманские воины... — Опять вскочив на ноги, я махнула лапой в сторону леса, где по моим предположениям приближались, напавшие на мой след, подлые убийцы. Жрец закусил губу своими острыми клыками, и, помрачнев, уставился на шелестящий полуголыми ветвями, лес, не обращая уже никакого внимания на деревенских жителей, резво разбегающихся по домам.
— Много? — Я беспомощно передернула плечами.
— Когда Раш и отец, остались задержать их, оставалось не больше десятка. — По страшно вспыхнувшим глазам жреца, я поняла, что пощады хумансам, посмевшим поднять свою руку на змеев, не будет.
— Ладно, лети в Пирамиды, туда они не сунутся. — Прищелкнув пальцами, жрец колдонул на меня полет, а сам стал сосредоточенно смотреть на безжизненную кромку осеннего леса. Уже исчезая за поворотом, я, улыбнувшись, увидела, как из магических ворот один за другим выходят воины, сжимающие готовые к бою клинки...
Сидя на куче золота и вдыхая одурманивающих аромат благовоний, я уже несколько раз порывалась вернуться в деревню, но старый знахарь, всегда успевал опередить меня и оказываться около входа ровно на мгновение раньше. Вот и в этот раз, сбежать мне не удалось, а ведь я решила, было, что он заснул. Вот ведь хитрюга. Неужто притворился?
— Они скоро вернутся. Змея не должна быть такой нетерпеливой, ибо сказано в писании... — Угрожающе подняв палец, старик пристально посмотрел на меня своими желтыми подслеповатыми глазками и, не обращая внимания на мой тяжелый вздох, принялся повторять мне знакомые с детства истины. — Терпение и священная ярость должны быть направляющими... — Тихо зашипев, я попыталась скрыться под своим хвостом, но знахаря было уже не остановить. Его голос нашел меня и там.
Внезапный рык, оглушающий, как предвестник грозы — гром, отвлек знахаря от его праведных речей, заставляя умолкнуть и обернуться к выходу.
— Во имя Мотлоха! — Сначала на пороге появилась, поражающая своими размерами, бочка, а затем и увлеченно толкающий ее жрец. Вкатив бочку на алтарь, он уперся руками в свои могучие бока и, хитро прищурившись, оглядел малышей, отсыпающихся тут. — Великий дал нам победу, да прославится в веках его имя! Сегодня мы принесем в жертву нашему богу пленных и устроим настоящий пир. — Все кто не проснулись от его голоса, тотчас вскочили, когда более шустрые товарищи, начали будить их, вырывая из объятий сновидений. Не приведи Мотлох, пропустить чего интересного! А тем временем вслед за жрецом, стали входить, в запыленных доспехах, другие герои. Весело переговариваясь между собой, они садились на кучу и блаженно расправляли усталые конечности. К их захватывающим рассказом, повизгивая от возбуждения, стала прислушиваться малышня.
— Ты видел как я его!
— А как он завизжал, когда...
— И тут Мотлох, дал мне сил подняться...
Тотчас алтарь наполнился шипящими звуками родной речи и я, ощутив себя дома, ласково уткнулась в ближайший чешуйчатый бок. Только не было среди вошедших ни Раша, ни отца и печаль по ним, несмотря ни на что, грызла мое сердце. Даже радость от того, что никто из хумансов не избежал праведной мести, не смогла успокоить мою боль. Мир постепенно терял свои краски...
— Держи. Я думаю это теперь твое. — Опустившись рядом со мной, жрец осторожно протянул запыленный древний амулет, в виде головы черного дракона. Холодный камень удобно лег в мою руку, и алый гранатовый глаз настороженно сверкнул в неверном рассеянном свете алтаря.
— Отец носил его, не снимая. — Змей тяжело вздохнул, не зная, что на это сказать. Я же, задумчиво поглаживая пальцем, странные витиеватые узоры невольно вспоминала своих родных и близких, навсегда ушедших в Вечную тень. Мир дрогнул, но не обрушился, лишь на несколько секунд, среди десятков голосов разгоряченных сражением воинов, повисла странная пугающая тишина.
— Мотлох помнит каждого змея, отдавшего свою жизнь за великое будущее Пирамид. Будет помнить он Раша и Тассира, а так же других героев погибших в сегодняшней схватке. — Я кивнула, медленно надевая древнюю реликвию на свою белоснежную шею.
— Пока жив хоть один из врагов стаи, наши клинки будут знать вкус крови. — Один из змеев, вскочил на ноги и с тихим свистом рассек густой, пропитанный благовониями, воздух. Его поддержали десятки восхищенных голосов...
Loading ...