МАД Коннектор Украинский МАД-коннектор — соеденим все мады.

Я сидела, забившись в угол странной комнаты, совершенно пустой, если не считать большого рычага посередине. Несколько лучей света из-под потолка падали на какую-то табличку. Было страшно, но не так чтобы сильно. Скорее непонятно где я и кто я. Судорожные попытки вспомнить, что со мной случилось, вызывали только головную боль и пришлось оставить их в покое. Посмотрев на себя, я вскрикнула от изумления и стала с интересом разглядывать свою одежду. Возникли смутные воспоминания про какие-то книжки про средневековье... Вау! Рядом лежал меч! Встав на ноги, я не без усилий подняла его, повертела в руках и положила на место, у меня и мысли не было, что эта тяжелая штуковина предназначена для меня. Оглядываясь по сторонам, осторожно подошла к табличке.

— Привет, Аниста, ты уже читаешь? — слова, раздавшиеся у меня за спиной, заставили мое сердце упасть в пятки. Испуганно обернувшись, я увидела человека намного выше и шире меня. Одет он был в похожую одежду, а на поясе висел огромный меч, значительно больше того, который я до этого держала в руках. Однако глаза этого гиганта показались мне добрыми. А когда он начал беззаботно тараторить, я совсем успокоилась. То, что было потом, помнится смутно. Все, что я поняла из его разговора: меня звали Анистой, его Никксом, послан он был ко мне каким-то Хокмуном, который как-то там предсказал мое рождение по каким-то там звездам над каким-то там Триградом. Потом, уже когда я повзрослела и приходила на северную башню Триграда поучиться у тогда уже немолодого Хокмуна основам астрологии, он рассказывал мне каким образом он прочитал по звездам о рождении девушки с именем Аниста. Жаль, что эта наука мне так и не далась. А потом было вообще что-то непонятное. Этот Никкс меня долго таскал по улицам незнакомого города, совал всякие факелы, сумки, бочонки, заставлял примерять разные одежды. Наконец привел в грязную подворотню, где в куче мусора рылся бездомный пес.

— Бей — скомандовал мой спутник.

— Зачем??!! — моему изумлению не было предела.

Никкс вздохнул и сам принялся кромсать бедную собачку. А я стояла, оцепенев и завороженно смотря на лужу крови и отлетевшую к моим ногам собачью голову. Рассудок мой помутился.

Пришла в себя я в храме. Вокруг было людно. Вернее не совсем людно, так как там были не только люди, но и другие странные существа. Тогда я ещё не знала им всем названий. Рядом сидел Никкс, с бутылкой нашатыря, выпрошенной у лекаря. Он помог мне удобно усесться и стал что-то долго рассказывать про этот мир, про то зачем надо убивать бедных животных и про многие другие вещи, но я не слушала. Просто не было сил. Сидела и рассеянно разглядывала взрослых дядек и теток в сверкающих латах, которые важно прохаживались по большому залу. У восточной стены стоял огромный идол какого-то божества, под ним сидел старик-лекарь. Периодически к нему подходил кто-то из воинов и о чем-то шептался, совал старику мешочки с деньгами. Все было таким чужим, стало так грустно. Возникла мысль: Неужели все эти важные особы стали такими потому, что убивали много собачек? Но это ужасно! Комок подступил к горлу, глаза налились слезами. Я впала в очередной ступор, размышляя о своей судьбе, о мире, в котором я очутилась. Но постепенно шепот лекаря, гул, который стоял в зале, и увещевания моего соседа как бы заворожили меня. Смутно помню, как мы снова отправились в подворотню, где уже я сама начала бить бедных собачек. Засыпала я в тот вечер там же, у идола. Все тело ныло, особенно рука, непривыкшая к тяжелому мечу.

На следующий день было уже намного легче, Никкс снова был со мной, я быстро училась, кровь уже не так пугала меня и с каждым убитым псом мое мастерство возрастало.

Проснувшись на третье утро, я не обнаружила рядом своего друга-гиганта. Не смогла я его найти и по безмолвной речи, которой меня уже научили и которой все пользовались в этом мире. Позавтракав куском колбасы и водой из бурдюка, я набралась смелости и отправилась сама бродить по городу. Увидев на одной из улочек двух псов, я гордо размахнулась мечем и шмякнула по одному из них. Все вроде шло хорошо, но вдруг сильный удар в спину свалил меня на землю, это второй пес бросился помогать своему товарищу. Едва успев схватить упавший меч, я побежала так быстро, как только могла. Благо собаки за мной не погнались. Выбежала я на большую площадь, села прям на мостовой, чтобы отдышаться. Мимо то и дело пробегали люди. Один из них, немного старше меня по виду, приблизился и стал меня разглядывать. Я взглянула на него и только хотела улыбнуться, как он резким движением взмахнул мечом и ударил меня по голове. Все закружилось, дикая боль и тошнота переполнили мое тело, казалось я сейчас разорвусь от боли. В одно мгновение проскочила мысль, что я умираю. Одновременно и не хотелось умирать и хотелось чтоб это произошло побыстрее, уж слишком больно и плохо мне было. В следующее мгновение уже никаких мыслей не проскакивало. Когда я открыла глаза, состояние было как после 40-градусной температуры. Я лежала распластанная перед идолом, одетая в какую-то тряпочку, которая еле прикрывала тело, но даже покраснеть у меня тогда не было сил. Старик-лекарь склонился над моим бедным телом и что-то шептал, постепенно от его шепота мне стало лучше. Тогда я поняла слышанные до этого слова, про то, что в этом мире умирают не навсегда, а только на время, а потом возрождаются. Однако даже при таком условии переживать снова смерть мне совсем не хотелось. И тут я услышала крик. Какая-то женщина прокричала: «Что это за девушку на Вечевой убили?». Вокруг стало шумно, все посматривали на меня с любопытством. По безмолвной речи на меня осыпались несколько телов. Оказалось, что Никкс рассказал обо мне своим друзьям и просил помогать. Так прибежал ко мне Тан, потом какое-то странное черное существо по имени Лонгот. Были ещё люди и нелюди, но всех я не запомнила. Всучив мне мои пожитки и расспросив меня о внешности моего убийцы, они куда-то шумно убежали. Потом мне рассказывали, что моего убийцу нашли и отомстить ему нашлось много желающих, так что умирать ему пришлось много раз и в результате он был просто выжит с этого света. Так я познакомилась с моими будущими друзьями. Оказалось, что большая часть из них состоит в клане с красивым названием «Путники Заката» и все они служат добру. Уже тогда я подумала, что когда подрасту, обязательно тоже стану Путницей.

Дни потекли один за другим. Никкс познакомил меня с Хокмуном, который оказался его отцом. Это был седеющий высокий человек, с бородой и всегда в длинном плаще. Он учил меня жизни, рассказывал о своей, давал много полезных советов.

 — Не спеши расти, Аниста. — сказал он мне как-то. — Этот мир велик и удивителен, а юными глазами открывать его намного интереснее.

И я не спешила. С Никксом мы бродили по Триграду и его округам, путешествовали, встречали на пути разных существ. Иногда собирались у идола с друзьями, пили вино, слушали разговоры других, рассказывали о своих приключениях. Каждый день приносил новые открытия. Не всегда они, конечно, были приятными, были снова и обида потерь, и страх, и боль от ран, и такие мучительные смерти. Однако, я привыкла к жизни в этом мире и он мне нравился все больше и больше.

Помню, как-то пришла к колодцу наполнить бурдюк свежей водой. Вы знаете, там всегда сидит юродивый. Люди считают юродивых Божьими людьми, возможно, что-то в этом есть, так как этот «дурачок» подсказал мне мое предназначение.

 — Иии, милая, тебе ж в лес надоть. — произнесло это существо и неопределенно махнуло рукой в направлении северо-востока.

 — В лес, так в лес, — пожала я плечами и отправилась в рощу на север от Триграда. Это и определило мою судьбу. Большую часть последовавшей юности я проводила в лесах. Здесь была моя стихия. Я научилась слушать лес. Научилась выживать в одиночку: находить и еду и кров. Мне открывались тайны природы, я смогла общаться с животными и намного позже даже управлять погодой.

Но самые лучшие воспоминания всей моей жизни всегда были связаны с друзьями. В то время я жаждала общения, легко заводила новые знакомства, которые перерастали в крепкую дружбу. Но самым лучшим моим другом был Никкс, неразлучно сопровождавший меня по тропам моей новой жизни. Ах, ну, конечно же, я влюбилась в него! Это была такая чистая, наивная любовь юных лет. Но молодым свойственна так же и вспыльчивость. Однажды мы с Никксом очень сильно поругались. Было много слез и шума на весь Аладон. В результате чего нас вызвали на ковер к Хорни. Это было мое первое знакомство с Богом. А чего мы не знаем, того боимся. Я боялась до дрожи в коленях. Стояла бледная и до смерти перепуганная в его комнате, той самой, которая с диваном и холодильником. Там же был Никкс и ещё какие-то люди. Меня о чем-то спрашивали, но я с трудом понимала, что от меня хотят. Робко прошептав пару раз волшебное слово возврата, я поняла что ничего не выйдет, так как неизвестные мощные силы глушили заклинание. Хорни посмеялся с моих попыток и продолжил допрос. Я решила хранить партизанское молчание. Так продолжалось долго, в конце концов нервы мои не выдержали, и я рыкнула на него, чтоб он не лез в мои дела. Рыкнула и испугалась ещё больше: « Ё-моё, что ж я сделала... щас как накажет за такую вольность». Окружающие, наверное, подумали тоже самое и стали усиленно просить отпустить меня. Хорни неожиданно пожал плечами, посмотрел в окно и скучающим тоном произнес:

— Да я, собственно, никого не держу.

В тот же миг, я с облегчением перенеслась домой. С Никксом мы быстро помирились, а из этой истории я вынесла хороший урок: личные дела надо держать при себе, а не шуметь о них в Аладоне.

Как смешно теперь вспоминать свой страх перед Хорни. Сейчас ему вряд ли удастся меня испугать, даже угрозами. Хотя нет, даже сейчас, когда многие из Богов являются моими друзьями, я все равно испытываю к каждому из них уважение и чувствую эту незримую, но существенную границу, разделяющую их со смертными.

Тогда же я очень долго привыкала не бояться Богов. Мои старшие друзья общались с некоторыми из божественностей и знакомили с ними меня. Особенно мне нравился Арод с его диваном. Смешной такой хоббит, вечно дымящий трубкой. Он же, кажется, и венчал нас с Никксом на нашей свадьбе. Это случилось, когда мы оба достигли десятого уровня мастерства, я в егерском деле, он в военном. То был удивительный вечер. Сначала был обряд — такого никогда не было ни до этого, ни в последствии — обряд воскрешения Корума, главы клана Вадаги. Удивительным образом он был возвращен с того света в Аладон. Для этого на Вечевой площади собрались представители всех рас, образовали круг, произносили таинственные заклинания, было жутко интересно. Затем, уже в намного более тесном кругу, мы собрались в каморке у Арода, где Никкс и я преклонили колени перед Хокмуном и попросили принять нас в «Путники Заката». Наша просьба была выполнена, моя мечта сбылась. В тот же вечер я стала женой Никкса.

Жизнь текла дальше. Замужество мое было счастливым. У нас родилась дочка-хоббитиха. Только не надо на меня так подозрительно смотреть! Рождение у человека и гиганта ребенка-хоббита ещё не самый худший вариант. Как узнала я дальше в своей жизни, в этом мире ещё и не такое бывает. Я увлеклась изучением древних языков, была завсегдатаем книжной лавки. В одной из очень старых книг я нашла значение своего имени. Оказалось, оно переводится как Лесное Солнце. Так меня с тех пор и называли, тем более что мне это название подходило, так как у меня были желтые глаза, про которые иногда говорили, что они светятся как два солнышка. Время шло, год сменялся годом, так уже перевалило мне за 30 лет. Никкс стал пропадать. Все реже и реже навещал он меня. Пришлось научиться обходиться без его помощи. Друзей было много, я считалась привлекательной и часто получала неоднозначные предложения, однако с жаром отвергала их. Хотя и скучала одна, очень. Но видно так было предписано мне Судьбой: испытать в жизни вторую любовь, да не к кому-либо, а к представителю враждебной расы, к змею. Впрочем, для меня никогда не существовало враждебных рас, я одинаково относилась ко всем и не понимала фанатиков, яростно выступающих против змей или ещё кого-либо. Все мы рождены равными — возможно этот принцип передался мне из моей прошлой жизни, но он не всегда встречал понимание среди окружающих. Хотя, мне было достаточно наплевать на мнение других, и я готова была ради своей любви на любые трудности. Они не замедлили явиться, и я сталкиваюсь с ними до сих пор, но ни разу ни о чем не пожалела.

В тот день я забрела в институт. Забрести-то забрела, а вот выйти не смогла, ключ по рассеянности где-то потеряла. Села под дверью и стала тихонько скулить о помощи. Помогать мне не спешили. Пришлось выть ещё долго. Наконец услышала за дверью какую-то возню. Затем все затихло. Я уже думала опять расстроиться, как замок щелкнул, дверь распахнулась, и ввалился Сцинк. Представьте себе: человек-змей в расцвете сил (он был лет на 10 меня старше), статный, красивый, спокойный, вежливый. В общем-то, это была не первая наша встреча, мы раньше пересекались мельком в Аладоне, но познакомились только тогда, в институте. Хотя конечно у него были свои странные для меня особенности. Помню, он постоянно посмеивался, иногда подшучивал надо мной, чем вызывал порой и обиды. И были у него привычки дикие для меня, хоть и выросшей в основном в лесу и к высшему этикету самой не приученной (например, приседать в реверансе я так за свою жизнь и не научилась). Огромным терпением и волей, я смогла в чем-то изменить его, а к чему-то привыкнуть самой. Но все это было значительно позже. Тогда мы только познакомились и стали проводить вместе время. Особенно часто случались у нас свидания в Доме призраков. Помню, именно там Сцинк познакомил меня с Сссарактуаром. Как щас помню: сидели мы в саду перед домом, тут Сцинк извиняется и говорит, что его друг заблудился в доме, и надо его вывести. И приводит Ссс со словами:

— Вот, познакомься, мой змей.

Сссарактуар был такой смешной, чуть младше нас со Сцинком, и ещё более дикий, чем Сцинк. Прошипел что-то невнятное типа приветствия и убежал. Но уже тогда в нем чувствовалась мощь и красота роскошного дракона, каким он стал позже. Впрочем, и горделивость тоже чувствовалась.

Тем временем для меня начались тяжелые времена. Больше не было сомнений в моей любви к Сцинку, но ведь я была замужем! Самым ужасным было то, что у нас со Сцинком родилась дочь — жучиха (причины таких метаморфоз мы объясняем тем, что слишком много гуляли в аду возле радиации) и пришлось её скрывать от мужа. Сколько слез было пролито, сколько бессонных ночей проведено, и все равно я не убереглась от того, чего боялась больше всего. Никкс не пережил моей измены. Конечно, он знал обо всем уже давно, но делал вид, что ничего не замечает, надеясь, что я одумаюсь. Когда же понял, что ждать бесполезно, он покинул этот мир, предоставив мне возможность быть счастливой. Но как я могла быть счастливой после этого? Похоронив мужа, я много лет не снимала траура. Очень боялась, что за такой поступок меня выгонят из клана, но соклановцы проявили снисхождение. Однако до сих пор я не смею взглянуть в глаза Хокмуну. Как бы ни был добр этот мудрый старик, не простит мне он смерти сына никогда.

Казалось, сам Семидар проклял меня за любовь к змею, все складывалось против меня. Несколько лет страданий привели к тому, что красота моя увяла, здоровье подорвалось. Единственным светлым лучом в моей жизни был Сцинк. Он не бросил меня и я пережила свои несчастья. Время все лечит, хоть и медленно. С каждым годом я успокаивалась, силы я находила по прежнему в лесу. С помощью тайных секретов егерей я восстановила здоровье. И только тогда я сняла траур. Жизнь снова становилась прекрасной. Начались новые приключения, новые друзья. Несмотря на свои сорок с лишним лет, я чувствовала себя молодой и полной сил. Это были мои лучшие годы жизни. Мы носились по Аладону, били самых грозных монстров, лазили по интересным местностям. Тогда я подружилась с Глосасом, Визимиром, Шимбо, Троем. Тогда же мы помирились с Седной, с которой у нас до этого были разногласия.

Я стала часто бывать у змей. Мне нравилось это место. Красивый город, особенно пирамиды. Я любила сидеть вечерами на самой высокой — пирамиде Кеотля, на камне, смотреть с высоты на виднеющиеся на севере горы, подставлять лицо сухому ветру, дующему с востока, от джунглей. Пыхтя, поднимались по лестнице змейки и скрывались в храме за моей спиной. Они спешили туда поделиться новостями за день, похвастаться своими победами, послушать разговоры старших. В храме у змей всегда было уютно. Мне нравились змеи, среди них я нашла добрых друзей: Шеш, Сссарактуар, Ачаво, Аддорн, Снайкер. Они приняли меня в свою змеиную семью, не смотря на мою расу. Даже старый Кован, хоть и ворчал иногда на меня, относился достаточно добродушно. Ещё одним моим любимым местом был берег моря. Знаете, наверное, на север от Камелота, идешь через степи, спускаешься по крутому склону и перед тобой раскрывается необъятный простор воды. Туда мы часто приходили со Сцинком, оставляли моих драконов на берегу, а сами забирались на большие камни в воде. Я там могла сидеть часами, свесив ноги в воду, слушая шум прибоя.

Однажды, прогуливаясь по Рейдому, я забрела в знаменитый разгвоздяйский кабак. Веселое место, однако, как по мне, слишком шумное. Там сидела компания, в основном из троллей. Усевшись за соседний столик и потягивая Специальное Разгвоздяйское, я непроизвольно (уж их то бас и не услышать) прислушалась к разговору. Говорили про детство, кто где вырос. Когда очередь дошла до тролля по имени Гаал, он рассказал, о том, что родителей своих не знает, что его нашли младенцем у ворот Урудрума, и что на него был надет венок из лесных цветов. При этих словах я так побледнела, что проходивший мимо официант вскрикнул и позвал на помощь. Все обратили на меня внимание, а я уронила голову на руки и залилась слезами. Передо мной всплыла картина моей ранней юности, когда познакомилась я с тремя веселыми Разгвоздяями: Варрканом, Бенидиктом и Кемманориелом, а через них и со многими другими. Стала часто гулять в их веселой компании, но как и следовало ожидать эти гулянки до добра не привели. Когда я поняла, что наделала, было уже поздно. Пришлось уйти в леса и там замаливать свой грех перед Богами. Родившийся ребенок на человека явно не походил и, после долгих раздумий, я оставила его у ворот Урудрума, благословив и надев на него венок из полевых цветов. Эту историю я рассказала Гаалу, успокоившись и собравшись с силами. К моему облегчению, он простил мне мой поступок и был очень рад снова обрести матерь. А я была рада, что у меня был взрослый сын, а так же многие его нынешние родственники, например внучка-троллина Джейси.

Со Сцинком мы жили дружно, не ссорились, прощали друг другу маленькие слабости. Как, например, я закрывала глаза на его неравнодушие к эльфийкам. Ну что уж тут поделаешь со старым ловеласом, если он, при виде ушастых, прям расплывается в ослепительном оскале. В принципе мы были счастливы и без брака, но решили все-таки пожениться, когда мне исполнится 50 лет. И вот этот день настал. Свадьбу праздновали, конечно же, у змей. Позвали наших лучших друзей, приготовили много вкусностей. Праздник получился веселым, с музыкой, песнями, шутками, подарками. Обвенчал нас сам Интра. После свадьбы я окончательно перебралась жить к змеям. Поэтому тяжелое настало для меня время, когда между людьми и змеями вспыхнула война. Я стала на сторону змей, хоть и не легко дался мне мой выбор, среди людей у меня тоже было много друзей. Слава Семидару, он уберег меня от того, чтобы поднять меч на кого-либо. Война быстро закончилась, и жизнь потекла своим обычным образом.

Аниста положила перо и задумчиво посмотрела на стопку исписанных листов. Затем задула свечу, закуталась в плащ и вышла из храма на площадку наверху пирамиды. Над джунглями вставало солнце. Яркие лучи один за другим вырывались из объятий тьмы и приносили жизнь этому удивительному миру. Каждого из них ждал какой-то клочок Аладона. За спиной раздались знакомые мягкие шаги. Сонный Сцинк выполз из храма, зевая подошел к Анисте, и обвил хвостом её талию:

— Ну что, старушка, закончила свои мемуары?

— Ага: теперь можно и на покой.

(18-й день от Великой пьянки в Урудруме)
Не тот стал мир… Или я стал другим. Скучно, тоскливо… Грабеж и пьянки уже не приносят счастья. Уйду в монастырь. Хотя нет — орк-монах это идиотизм. Отправлюсь в странствия — кочевать по свету. Говорят, на юг от змеиного города есть проход, по которому можно попасть в дальние края. Решено — подамся туда. Никаких прощальных банкетов — просто уйду и все.

(19-й день от Великой пьянки)
Надо на посошок подкилдырить — старики говорят, что в путешествии это помогает. Пойду в лабаз…

(23-й день)
Блин… Что я делаю в этой луже?.. Голова болит… Какая тварь притащила меня к Триске?! Что ж я собирался делать-то… Грабить? Нет… Насильничать?.. Вроде нет. Пойду опохмеляться — там разберемся.

(25-й день)
Какой же все-таки живительный напиток — пиво! После второго ящика вспомнил!!! Я собирался в путешествие. Так тому и быть. Дождусь ночи в таверне у змеев и — в путь.

(ночью того же дня)
Нетвердой походкой вышел из бара. Хорошо, что орки неплохо видят в темноте — иначе уже давно угробился бы. На востоке показались джунгли. Иммы опять безобразничают — какая-то тварь небо раскачивает и землю трясет. Вот гады! Меня ж и так мутит…

(26-й день)
Проснулся в джунглях. Кругом буйство красок, моя любимая палитра — зеленая… Все вокруг щебечет, трещит, квакает… Дурдом. На многие километры — ни одной живой души. Наконец-то я вдали от мирских сует. Красота! Обратно вернуться уже вряд ли получится — я совершенно не помню, как забрел сюда. Вот я и сжег за собой все мосты. Остается только путь вперед. Позавтракал молодым любопытным и неосторожным кабаненком, хлебнул 150 грамм «горючего» и тронулся в путь.

(33-й день)
Мать-перемать! Иду почти неделю — джунглям не видно конца. Спиртное на исходе.

(34-й день)
Все: все бутылки пусты. 8 (

(39-й день)
Я начинаю сходить с ума — 5 дней трезвый. Для орка — это слишком. По-моему у меня начинается алкогольный психоз.

(43-й день)
Климат становится все теплее и теплее. Начали попадаться незнакомые растения и животные. Животные вполне съедобны. 8) Нашел замену алкоголю! Некоторые виды ягодок дают весьма некислый приход. Взял с собой семена — посажу в Урудруме. Со склона горы увидел вдали непонятную голубую полоску у горизонта. Что это может быть? Озеро?

(48-й день)
Добрался до «озера». Триста пятьдесят пьяных эльфов мне в задницу!!!!! Столько много воды сразу я еще не видел… В голове мелькнула мысль — если бы это была не вода, а самогон?! Я чуть умом не тронулся от таких мечтаний… Когда-то старый жук Дарл рассказывал мне про океан. Может это он и есть?

(49-й день)
На север по побережью заметил какое-то поселение. Взял курс на север.

(50-й день)
Добрался до деревни. Деревня, как деревня: маленькие хлипкие хижины из тростника и соломы. А вот жители меня позабавили: маленькие, черненькие, коренастые. Себя они называют аборигномами. Хохма! Самое главное: ОНИ ПЬЮТ САМОГОН!!! Гонят из кокосовых орехов. Градусность, конечно, меньше орковской, но ничего. Очень гостеприимные ребята. Сегодня вечером будет гулянка по случаю «появления Зеленого Путешественника».

(54-й день)
Как болит голова… Что ж тут было-то? Нихрена не помню… Выполз из темноты хижины на свет — в деревне траур. Что ж тут произошло все-таки?! Тормознул пробегающего мимо аборигномика. Он сказал, что траур из-за того, что закончились все запасы самогона. Мдя… Пора отчаливать.

(57-й день)
Деревня осталась далеко на юге. Местность становится все более пустынной, полоса джунглей отступает от побережья. Жратвы все меньше — питаюсь в основном черепахами.

(61-й день)
Жарко. Нет не так… ОЧЕНЬ ЖАРКО! Как у дракона в заднице. Джунгли едва различимы на западе. Это пустыня… Это писец… Странно, что делает северный зверек в пустыне? %)

(62-й день)
Жратва закончилась. 8 ((( Черепах тоже нет. Рыбу ловить нечем. На завтрак съел бандану. На ужин придется есть портянки. 8 (

(64-й день)
Вдали показались развалины какого-то города. Решил пойти туда. По крайней мере там можно будет найти укрытие от нещадно палящего солнца. Очень хочется пить. Впервые в жизни воды хочется больше, чем водки…

(66-й день)
В полном изнеможении добрел до развалин. Не могу врубиться — кто строил этот город? Очень странные дома, оборонительные стены. Такого я еще не видел. Судя по всему тут была не хилая раздача — на всем отпечаток жестоких боев. Ветер шуршит песчинками по гладким обломкам черепов и костей. Это место мне нравится — тут так романтично…Нашел старый заброшенный сад. Как ни странно, часть деревьев сохранилась — видимо под городом находится подземный источник. Поужинал яблочками (тьфу, какая гадость!).

(67-й день)
Ночевал в развалинах храма. Ночью слышал какие-то загадочные звуки из-под земли. Может приснилось? Завтракал опять яблочками. %((( Хорошо хоть они попутно и жажду утоляют. А куда ж дальше двигать? Кругом только пески… Идти обратно? Не хочется. Займусь исследованием города.

(70-й день)
Нашел разрушенную оружейную палату. Прибарахлился разными диковинными доспехами. Алебард не нашел. По ночам по-прежнему слышу странные звуки. Это точно не сон. Яблоки уже видеть не могу. 8 ( Видимо придется-таки ковылять обратно… Хочу вот только найти источник этих дурацких ночных шумов.

(записи в дневнике прерываются...)

В этот период у меня не было доступа к папирусу и чернилам — все записи об этих событиях пишу по памяти.

(???)
Кто я? Где я? Болит голова, но это не похмелье… 8[] Какое-то мрачное подземелье — сыро, холодно, пахнет гнилой картошкой. Где-то слышится писк крыс. Все тело ломит — как будто на мне отплясывали джигу пьяные тролли. Почти ничего не вижу — только чувствую задницей, что сижу голый на сыром каменном полу. Начал ощупывать себя руками — весь в ссадинах и ушибах, на голове здоровая шишка, покрывшаяся коростой. Из одежды остались только портянки, которые я все-таки не стал жрать в пустыне. Видимо те, по чьей милости я сейчас здесь обломались с портянками. Еще бы! 8))) Только сапоги они зря сняли — я так долго не протяну в камере — задохнусь… %)
Ощупал стенки камеры — маловата. На одной из стен прощупывается дверь. Железная. Замочной скважины не нашел — видимо запирается снаружи навесным замком. Какие ж гады меня сюда засадили?! Что вообще произошло? Видимо меня неплохо бабахнули по котелку — нихрена не помню. Злой и голодный я привалился к стенке и начал проваливаться в сон.

(???+1)
Проснулся от рези в желудке. Хоть бы крысы в камеру заглянули — какой-никакой, но завтрак (ужин? обед?). Но крыс не видно и уже даже не слышно — портянки сделали свое черное дело. Чья ж это работа? Гномы? Ох, и отыграюсь я по возвращении на аладонских гномах! 8-Е
Из раздумий меня вывел звук шагов. Шаги становились громче и громче, послышался лязг ключа в замке. Потом еще какая-то возня и наконец, скрипя, как суставы старого тролля, дверь начала медленно открываться. В камеру пахнуло прохладным воздухом и причудливые тени от факелов заплясали на полу и стенах.
На пороге стояли люди. Люди… Эльфы, конечно, скоты и гады по жизни (прости меня, Хэлгар! 8) ), но самые отстойные двуногие экземпляры попадаются именно среди людей.
Их было двое. Бледные и прыщавые, как молодые эльфийки, они стояли и, глупо лыбясь, смотрели на меня.
— Вставай, жопа зеленая, — сказал тот, что был повыше.
Я медленно встал и «улыбнулся», обнажив клыки, которым позавидовал бы даже дядюшка Блендамед.
— Но, но, скотина! — нервно дернулся второй, обнажив меч.
— Медленно выходи из камеры, — сказал мне высокий — Только без глупостей — иначе мы тебя сразу в евнухи почикаем. Намек понял, козел?
Еще бы не понять… Я встал и медленно вышел, остановившись в коридоре рядом с дверью в камеру. Высокий натянул мне на голову грязный вонючий мешок и толкнул вперед со словами:
— Пошли.
— Давай, давай, скотина! — подвякнул второй, «подбодрив» меня ударом кованого сапога по копчику.
Вот урод… Видимо в детстве этого недоноска много били по голове. Лучше бы его совсем убили — самые мерзкие ублюдки обычно из таких «мальчиков для битья» и получаются.
Шли мы примерно полчаса, изредка поворачивая. К счастью ступенек по пути не было — с мешком на голове я бы точно грохнулся на радость этим двум дебилам. Воздух постепенно становился свежее, а пол под ногами — ровнее. Судя по всему меня вели к какому-то начальнику на допрос. Так и оказалось.
— Стоять! Пришли… — сказал высокий.
Я послушно остановился. Низенький стал стягивать с меня мешок, предварительно пнув коленом под зад и на прощанье сильно стукнув по почкам.
Я стоял в просторном зале, перед троном. Убранство зала было достаточно скромным. На троне сидел худощавый старикашка с мордой землистого цвета, одетый в желтую мантию. Его мерзкая рожа сияла от удовольствия — то ли ему понравилось как меня оприходовал коротышка, то ли его тащило от вида голого орка.
— Мда, угораздило ж попасть в плен к извращенцам, — подумал я.
Молчание затягивалось, старый козел продолжал излучать блаженство. Я осторожно кашлянул и произнес:
— Ну?..
В ответ старикашка громко и со вкусом зарифмовал какое-то причудливое ругательство.
— Сейчас ты нам все выложишь про Карамбию, дружок! — радостно сказал он и хохотнул, нервно подпрыгнув на троне.
Я озадаченно посмотрел на этого придурка, мысленно приплюсовав к слову ИЗВРАЩЕНЦЫ слово НЕДОУМКИ. Похоже, что «попал» я основательно.
— Ну что ж ты молчишь? — улыбнулся старый хрен.
Коротышка сделал шаг ко мне, с явным намерением простимулировать мою речевую деятельность новым пинком по копчику.
— Я ничего не понимаю, — торопливо сказал я — Какая в жопу Карамбия?!
Улыбка на лице старика приобрела озабоченный оттенок. Он достал из кармана рубиновое ожерелье:
— Твое?
— Мое…
— Тогда не разыгрывай идиота! Все карамбийские разведчики носят такие побрякушки. Тебя поймали ночью, в серверо-западном вентиляционном штреке в полном вооружении. Рота? Начальник? Цель разведоперации?
Я мысленно покрыл Бабку из леса трехэтажными конструкциями на всех известных мне языках. Из-за того, что эта тварь сплавляла свои ожерелья в какую-то дурацкую Карамбию, я теперь стою здесь — голый, практически с нулевыми шансами на отмазку.
— Я не из Карамбии, я из Урудрума в Аладоне, — сказал я, стараясь придать голосу убедительный оттенок.
— А я не король подземного Аламуса, а первый секретарь горкома партии в Мухосранске! — парировал старикашка, зайдясь в припадке икающего смеха от своего остроумия. Себя он явно любил.
— Я серьезно.
— Я — тоже, — его захлестнул новый припадок истерического смеха.
Двое стражников позади меня тоже громко заржали. Старик внезапно замолчал и поднял руку вверх — стражники мгновенно заткнулись.
— Короче, жаба зеленая, мы и так про вас почти все знаем! Не будешь говорить — убьем. Изощренно.
Коротышка одобрительно хихикнул — судя по всему его этот вариант устраивал больше всего.
— Хотя нет… Убить — это пошло и тривиально.
— Да, да. Это пошло, — поспешил согласиться я.
— Ты молодой и сильный, — продолжал старик, не обратив на меня никакого внимания, — Мы тебя продадим Гэльхину — он за тебя много бабла отвалит. Ты ему должен понравиться, — старичок в мантии злорадно захихикал.
— В камеру этого мудака, до приезда Гэльхина! — сказал он стражникам.
Коротышка кинулся ко мне одевать мешок.
— А кто такой Гэльхин? — спросил я, настороженный явно эльфийским происхождением этого имени.
Ответом был «дружеский» удар рукояткой меча по затылку.
Через полчаса я был снова в камере, потирая копчик и ощупывая новую шишку на затылке.
Гэльхин… Какого ж придурка мне уготовила судьба в этот раз? Голодный и озабоченный мрачными мыслями я уснул, свернувшись калачиком на полу.

(???+2)
В этот раз меня разбудили чьи-то ругательства, приглушенные дверью, которые перемежались звуками звонких затрещин и шумной возней. Из приличных слов удалось разобрать только «суки», «шакалы» и предлоги «в» и «на». По-моему больше приличных слов и не было. 8) Брань становилась все громче и достигла максимума напротив двери в камеру, лязгнул замок, в проеме показалась зеленая мускулистая фигура с мешком на голове и двое уже знакомых мне бледных рож.
Ругательства прервались звуком удара сапога по голой заднице, и дверь снова захлопнулась. Зеленая фигура спотыкнулась о порог и растянулась на каменном полу. В камере стало опять темно, но мои глаза уже давно привыкли к темноте.
— Шакали! — с незнакомым акцентом злобно резюмировала фигура, начиная стаскивать мешок с головы.
Это был орк. Немного похлипче, чем наши — урудрудрумские, но все-же — орк. В темноте блеснули красные глазки и озадаченно уставились на меня. Озадаченность длилась всего пару секунд, после чего обладатель красных глазок бросился мне на шею:
— Гэнацвале! Братышка! Кэрамбриец! — он радостно хлопал меня по плечу. — Из какой часты? — спросил незнакомец, крепко сжимая меня в объятьях.
Эта карамбрийская тема начала меня уже потихоньку доставать и я скороговоркой выпалил ему в ухо прикол, который когда-то подхватил на улицах Триграда:
— 233-й специальный MMX-батальон в составе 2-го Гвардейского Пентиумовского полка.
Объятья резко ослабли.
— Юго-западный специальный супер-ATX фронт под командованием генерала Гейтса, — наобум добавил я уже от себя.
Объятья разжались совсем, и два красных глаза с удивлением уставились на меня.
— Ты — нэ кэрамбриец, — полувопросительно, полу утвердительно произнес орк.
— Да ну? — с горьким сарказмом сказал я, — Старый хрен с рожей цвета детской неожиданности с тобой не согласился бы. Он, как раз, убежден в обратном.
— Гирхх? Король Подзэмного Аламуса?
Я кивнул.
— Но, если, ты — нэ кэрамбриец, то что ты тогда делаешь в тюрьме Аламуса? — с недоумением спросил орк.
— На экскурсии я, твою мать! — злобно ответил я, — Твоя мама случайно не из троллей? — что-то ты туго соображаешь… Что ж еще можно делать в тюрьме, кроме как сидеть в заключении?!
— Но-но! Ты мой мама нэ трогай! — злобно ответил орк, и по шороху я догадался, что он пытается нащупать несуществующий кинжал — оружие отбирали у всех пленников.
— Угомонись, — я тяжело вздохнул, — нам теперь с тобой вместе одну баланду хлебать.
— В Аламусе плэнных нэ кормят, — ответил он и тоже вздохнул, — Ваннор, можно просто Вано, — он протянул мне руку.
— Гибеор, можно просто Гиби, — произнес я, пожимая его когтистую лапу, — по всей видимости о маникюре здесь не слышали.
— У тэбя имя, как у горца, Гиби. Ты откуда?
— Не… Я равнинный орк. Из Урудрума в Аладоне. Кстати, откуда в пустыне горы?
— Нэту тут гор. Я вообщэ гор никогда нэ видэл, — сказал он печально, — у мэня папа горэц был. А мой мама из пустынников — я там родился, в Кэрамбрии. А про Аладон я знаю — мы там ожэрэлья рубиновый у старуха бэрем. Нэ сами бэрем — караван привозит, а мы сало в Аладон продаем.
— Какое сало! Вано, что тут у вас за херня происходит? Я брел по пустыне, наткнулся на развалины города. Потом БАЦ — и уже здесь. Голый. Нифига не помню. А этот гундос…
— Гирхх?
— Ага — он самый. Принял меня за вашего разведчика. Хотел сначала убить, но потом сказал, что Гэльхину продаст. Кстати, это что еще за хрен в панаме?
— Это нэ хрэн в панаме, — Вано с отвращением сплюнул на пол и выматерился, — это галубой эльф.
— В смысле? — спросил я.
— В смыслэ — пэрэдаст. То эсть — пэдэраст.
— Как так — педераст?!!!! — моя задница предательски екнула.
— Вот так… — Вано на секунду задумался и выдал в адрес Гэльхина и его родственников очень сложную языковую конструкцию, которая сразу обогатила мой лексикон парой десятков новых слов.
— Развэдчиков нэ убивают — их продают Гэльхину, сыну шакала… — Вано остановился, вспоминая еще неиспользованные ругательства.
— *&%$*&%^*!!! — сказал я дрогнувшим голосом, прервав шуршание его извилин.
Вано одобрительно посмотрел на меня:
— Хороший слово, — сказал он, и я понял, что мой матерный перл занял достойное место в его коллекции, — только можно ругаться до посинэния — ужэ ничэго нэльзя сдэлать. Все равно продадут этому шакалу в гарэм.
— Вано, а что вы делаете с пленными Аламус… — я запнулся, подбирая окончание.
— Аламусцами? Сало дэлаем… И в Аладон с караваном… — ответил он и погрузился в воспоминания.
А я про себя подумал, что перевоплощение в кусок сала — более гуманный вид расправы, чем судьба наложника у эльфа-гомика.
— Это традицыя, — сказал Вано, подняв голову, — Мы давно воюем, разрушили город, загнали их под зэмлю, и война затянулась на долгие годы. А дэньга на война нужна? Нужна… Вот мы салом дэньгу зарабатываем, а они Гэльхину рабов продают. Уже лэт 200 воюем…
— А этот Гэльхин — сын Дункана Мак-Лауда что ли?! — удивился я, — Эльфы ж столько не живут. Точнее — не доживают, — я захихикал.
— Он нэ одын, — Вано вздохнул, — В джунглях на юго-запад их цэлое плэмя. Голубое братство. Его эльф Робхин, сын Гудхина основал. Тот, который брал у богатых и давал бэдным. Сказка помнишь такой? Так вот — это нэ сказка.
— Да… — протянул я.
Моя крыша начала потихоньку съезжать со стапелей, хотя Туранчокс (не к ночи будь он помянут 8) ) находился хрен его знает где.
— Вано, бежать отсюда надо!
— Как? — он беспомощно развел руками.
— Придумаем, — сказал я, — Один орк — хорошо, а два орка — …
— А два орка — пьянка, — без раздумий продолжил Вано.
— Давай вздремнем, а утром разберемся, — предложил я.
На том мы и порешили, но я еще долго ворочался и не мог заснуть, рисуя себе жизнь раба в голубом братстве. Грустные мысли вопреки обыкновению зарождались не в голове, а где-то ниже поясницы.

Поскольку я не помнил когда я попал в тюрьму в Аламусе, я решил датировать записи днями от попадания в тюрьму. Итак,

(3-й день)
…Надо мной склонилась отъевшаяся эльфийская морда со спутавшимися сальными волосами:
— Ты будешь моей женой! — уверенно произнес эльф.
— Нет!!!
— Гиби, ты будешь моей женой!!!
— Неее-ее-е-е-ет!!!!!!!! — мой голос сорвался на крик.
— Будешь, твою мать! — эльф двинул меня ногой в живот, схватил за плечи и начал трясти, — Будешь, будешь!!!
…
— Гиби, ты долго эще орать будэшь?! — надо мной склонился Вано, тряся меня за плечи.
Фуууух. Нихрена себе сон! Хотя после таких разговоров на ночь еще и не такое могло присниться.
— Вах, вах, вах, — Вано покачал головой, — Плохой сон прыснился, да?
— Ага… — я мрачно кивнул, — я тебя разбудил, генацвале? (это словечко начинало мне нравиться).
— Нэт, я крэпко сплю. Мэня разбудил вонь от во-о-от этых тряпок в углу, — Вано показал когтистым пальцем на мои портянки.
— Это мои… типа носки, — улыбаясь пояснил я.
— Дарагой, ты что — Мойдодыра нэ читал?
— Читал, только в Мойдодыре ситуация с путешествиями по пустыне не предусмотрена. А душевые кабинки мне по пути как-то не попадались. И Гирхх ваш долбанный меня в сауну пригласить забыл.
— Долбанный, — согласился Вано, — Но нэ наш.
— Какая разница…
— Твой… типа носки, — сказал Вано, — могут слона свалить…
К моему стыду, это было правдой.
Хм… Внезапно мне в голову пришла гениальная мысль о «портяночном» побеге. Все гениальное — просто, и уже через пять минут план побега был готов, одобрен и утвержден. 8)
Пошли томительные минуты ожидания, никто из нас не смог заснуть — Вано мешал «аромат» портянок, мне — мысли о свободе. Когда мы уже потеряли счет минутам и часам, в коридоре послышались шаги. Я взял портянки и стал сбоку от двери, Вано занял позицию напротив. После уже знакомого лязга и скрипа дверь распахнулась.
С криком «еще не вся черемуха к тебе в окошко брошена» я метнул портянки в открывшийся проем.
— Ядрена в корень!!! — отозвался «дверной проем» и эхо понесло по коридору: «корень, корень, …орень, …рень».
— Новый Стиморол с колбасой и чесноком, — завопил я и для пущей верности отрыгнул в темноту коридора, — Знай наших, засранцы!
Вано с довольной миной смотрел на два слепо ползающих и плачущих в пыли тела — ему так и не пришлось воплотить в жизнь пункт 1а нашего плана — врезаться головой в дезориентированного противника. Но мы компенсировали это спешно придуманным пунктом 1б, изрядно отфутболив стражников ногами — Вано молотил высокого, а я «сердечно» (и «почечно» тоже — в смысле по почкам) отблагодарил низенького. Настроение поднималось вверх со скоростью полета поехавшей вороны.
Мы переоделись в одежду стражников, надвинули капюшоны и пошли по коридору в поисках вентиляционного штрека, оставив наших двоих «друзей» лежать в камере с одним мешком на двоих, одетым на голову. В мешок я предусмотрительно положил портянки. 8)))
Мне было настолько хорошо, что я даже стал насвистывать песенку «Жил-был у бабушки серый эльфёнок» и почти досвистел до того момента, когда бабушка сварила из него суп, но Вано ткнул меня локтем в бок и покрутил когтем у виска.
— Патрули, — сказал он, — У них в подзэмельях ходят патрули. Адын из них тэбя и отдэлал, Гиби. Так что заткнысь дарагой, да?
Этот аргумент показался мне достаточно убедительным и я заткнулся. Но было поздно… Из ближайшего поворота в боковой туннель послышались гулкие шаги и чей-то голос нас окрикнул:
— Вы че, мужики! Охренели — свистеть на службе?!
Как по команде мы надвинули капюшоны на глаза еще сильнее. «Писец», подумал я. На этот раз — подземный писец… И тут мою зеленую голову осенила вторая за этот день гениальная идея. Я засвистел что есть мочи и заорал:
— Побег!!! Братва, побег!!!!!! Сбежали два орка!!!!!!!
Вано попытался меня заткнуть, но я двинул его по шее, шепнув ему — «делай, как я». Патруль (их было около 10 человек) кинулся к нам. Я согнулся в три погибели, держась за лицо и застонал:
— Они кинули в нас своими вонючими портянками… Скотские рожи… — Вано благоразумно молчал, боясь выдать себя акцентом и только что-то невнятно мычал, закрывая лицо руками.
— Куда они побежали? — командир патруля взял меня за плечо, — Куда они побежали, солдат?
Я молча махнул рукой в противоположный боковой туннель.
— Помогите, — застонал я, — Нам нужно срочно на свежий воздух!
Командир толкнул нас в том направлении, откуда и появился патруль:
— Идиоты, безмозглые!!! Там отдушина. А мы попытаемся их догнать. Взвод! За мной!!! — и они дружно ринулись в туннель.
Мы заковыляли в указанном направлении, а когда они скрылись из вида, припустили, что есть мочи. Этот простак не соврал — приблизительно через 5 минут быстрого бега, потянуло горячим пустынным воздухом и вдали замаячило светлое пятно. К счастью, решетка была съемной, и еще через минуту мы оказались на свободе.

СВОБОДА! Это сладкое пьянящее слово звенело в моей голове и от счастья я готов был сожрать даже пару жменей песка. Но времени для гастрономических экспериментов не было. По нашим следам могли отправить настоящую погоню. И мы побежали прочь.

…

Никогда не любил бегать… Кросс по пустыне после трех (или больше?) дней поста заставил застонать каждую клеточку моего зеленого организма. Боже мой! Я не пил самогона наверное уже месяц, и три дня не жрал, не говоря уже о женщинах. Все это пронеслось у меня в голове, и на бегу я пощупал свою голову. На предмет появления нимба. 8) Нимба не было, значит, я еще не сошел со своего верного пути. 8) Это заключение придало мне бодрости еще на пару километров бега.
— Стой! — тяжело выдохнул Вано.
— Что такое? — я остановился, держась за нещадно коловшую печень и тяжело дыша.
— Они нэ будут гнаться за нами…
— Почему, Вано? На тебя снизошло прозрение? — я глупо усмехнулся.
Вместо ответа Вано показал рукой на темный горизонт.
— Что это, — спросил я?
— Буря… Пэсчаный буря… — его зеленое лицо приобрело мрачный оттенок недозревшего арбуза.
Про песчаные бури я только слышал из рассказов стариков. Но ничего хорошего из этих рассказов я не вспомнил.
— Это все? — задал я глупый вопрос.
— …что останэтся послэ мэня… — задумчиво продолжил Вано, — Нэт, нэ все. Надо молиться Богу этой пустыни, чтобы он послал нам ваххабайд. На лошадях мы успэем доскакать до ближайшэго посэлэния.
Услышав слово «ваххабайд», я от неожиданности плюхнулся задницей в песок — смутные подозрения начали закрадываться мне в голову.
— Скажи-ка, Вано, а кто Бог этой пустыни? — осторожно спросил я.
— Бог Хорни, — уважительно ответил Вано.
От удивления я судорожно икнул и ущипнул себя за попку (усмехаться не было сил).
— Хор-ни? — сказал я четко и по слогам.
— Хорни.
— Ёкэлэмэнэ, — пробормотал я, — Тогда это не Карамбрия или Карамбия, как говорил тот урод в желтой мантии, а Аладон! — Или я двинулся мозгами от жары и у меня слуховые галлюцинации, — подумал я уже про себя.
— Нэт, дарагой. Это погранычный зона мэжду Аладон и Кэрамбрия. А Хорни — Бог этот зона. Он ее дэлал.
— А Хоттабыч тут есть? — спросил я.
— Агы. Канешна эсть! — радостно откликнулся Вано.
В полном охренении я заорал прямо в небо:
— ХОРНИИИИИИИ!!!
— ХОРНИИИИИИИИИИИ!!!!!! — я уже охрип за 10 минут крика и в общем-то отчаялся уже доораться до Хорни, который скорее всего отсыпался сном младенца после очередной попойки.
— Так Богам нэ молятся, — острожно заметил Вано, глядя на меня с отеческой заботой, как на душевнобольного.
И в этот момент в небе показалась маленькая точка, которая постепенно увеличивалась в размерах.
Я радостно запрыгал и начал размахивать руками.
— Вот он! На шестисотых мумиях мчится! — радостно крикнул я.
Точка стремительно росла…
— Это нэ он, — сказал Вано, — Это Паркисс на грифоне-мутанте.
Я взглянул на небосвод и понял, что это и правда не Хорни — к нам стремительно приближалось непонятное чудовище о четырех крылах и явно не с одной парой когтистых лап. Желудок у меня предательски сжался в кулачок, навеяв воспоминания о моих прыжках с Чимаса без парашюта, а воображение сразу же услужливо напомнило мне об аладонской жабе.
— И здесь таможня, — обречено сказал я, становясь в привычную позу: руки за голову, ноги на ширине плеч, все карманы вывернуты.
— Гиби, ты что — савсэм пэрэгрэлся? — удивленно прокомментировал мои действия Вано.
— А разве ваша таможня отличается от других? — с не меньшим удивлением спросил я его.
— Это нэ таможня, это — Паркисс. Таксист, — Вано радостно заулыбался.
— Таксист? Причем тут такса? Он что — сын собаки? — спросил я, спешно заправляя карманы обратно — выглядеть идиотом на фоне спокойного Вано мне не хотелось.
— Ты только ему об это нэ скажи, да? — грифона натравит, — Он пэрэвозит по воздуху за дэньга — за такса. Паэтому — таксист. Понял, гэнацвале? Он гарачий парэнь — бывший воэнный летчик, бомбил Камэлот.
— Чего-чего делал? — удивился я.
— Камэлот бомбил, — повторил Вано и добавил, — Фэкалиями.
Я заткнулся, переваривая эти диковинные сведения и новые слова и стал молча наблюдать за посадкой грифона-мутанта, на спине которого уже стал различим маленький коренастый гном, в больших тонированных очках (почти как у меня) и странном шлеме на голове.
— Раззззойдись, засранцы!!! — пронзительно заорал Паркисс, натягивая управляющие поводья.
Грифон сложил все четыре крыла и камнем устремился вниз.
— Разобьется, — заметил я.
— Нэт. Он — асс, — возразил Вано.
— И мазефака, — подумал я про себя, вспомнив о только что услышанном в наш адрес «засранцы!!!»
У самой земли четырехкрылая зверюга расправила крылья, замедлив скорость падения, впечаталась ногами в землю и вздымая тучи песка, побежала в нашу сторону, быстро семеня всеми своими лапами, как сороконожка. Количество лап на бегу у меня подсчитать не получилось и я решил отложить эту задачу до полной остановки грифона.
Первое, что мне бросилось в глаза, — ряд полированных черепов на правом боку (борту?) зверя, которые болтались из стороны в сторону на бегу и умилительно постукивали друг о друга.
— Это количество побед при бомб… — тут я запнулся, вспоминая незнакомое слово, — при бомбилинге Камелота?
— Бомбардыровках? Нээээт. Это количэство нэзаплативших клиентов, — ощерился в улыбке Вано.
— Ааааа… — понимающе протянул я и мое уважение к Паркиссу подскочило на порядок вверх, — Вано, но ведь у нас тоже нет денег…
— Он мнэ жизнью обязан — я его от эльфийский лихорадка лэчил.
— Две ложки красного перца на стакан самогона? — поморщился я, вспомнив старый орковский рецепт.
Вано кивнул с довольным видом, а я еще больше зауважал этого странного гнома, умудрившегося выжить после такой терапии.
Наконец, чудовище остановилось в трех шагах от нас, обдав нас фонтаном песка, тяжело дыша и переминаясь с лапы на лапу. «Восемь лап» — отметил я про себя, сплевывая заскрипевший на зубах песок. Паркисс задрал очки на лоб, приветственно замахал рукой и дружелюбно заорал:
— Привет, цуккини!
— Мир твоему дому, гэнацвале! — радостно крикнул Вано и направился к грифону.
— Привет… — буркнул я и поплелся следом, продолжая отплевываться от песка.
— Мужики, вы никак в Песчаную бурю прогуляться по пустыне решили? — насмешливо сказал Паркисс. — Кстати, в Карамбрии уже вошли в моду Аламусские плащи? — он показал на нас пальцем и пронзительно захихикал.
— Мы из тюряги сбежали, — гордо вставил я свое слово.
— Ясненько, — понимающе кивнул Паркисс, — А я лечу, слышу — орет кто-то диким голосом, как дракониха при родах. Думаю — дай погляжу, что за дела… Опаньки! Два Аламусских стражника в пустыне. Непорядок… Они ж никогда днем по пустыне не шарятся. А потом я его зеленую рожу, орущую в небо усек, — он кивнул в мою сторону, — Воооот… Ну, орки — мои друзья. Вот я и здесь… Не ожидал тебя увидеть, Ваннор! Не ожидал… — закончил он и радостно заулыбался нам, — Куда подбросить, зеленые?
— Мэня в Кэрамбрию, Парк, — сказал Вано, ловко забираясь в некое подобие паланкина на спине грифона, — Залэзай, Гиби! — сказал он мне.
— А ему прививку от бешенства делали? — спросил я, подозрительно покосившись на мутанта. Зверюга не менее подозрительно уставилась на меня тремя зелеными глазами.
Паркисс и Ваннор дружно захохотали:
— Он только эльфов жрет. И только в консервах, — весело объяснил Паркисс.
— Ваша птичка купила бы Вискас! — добавил Вано.
Как бы в подтверждение этих слов зверь потянул носом в мою сторону, брезгливо чихнул и отвернулся — до воплощения в жизнь заветов Мойдодыра было еще далеко. Не спуская глаз с головы грифона, я начал карабкаться наверх.
— Так куда твоего дружбана отвезти? — спросил Паркисс у Вано, когда я забрался наверх.
— Гибеор, — представился я, — протянув свою зеленую ладонь.
— Парк, — он пожал мне руку, стараясь вложить в рукопожатие всю сою немаленькую силу. Гномы часто комплексовали из-за своего маленького роста и при каждом удобном случае старались показать, что они «перцы» — хоть куда и, что даже любой гигант по сравнению с ними — отдыхает.
— Гиби, давай ко мнэ в гости — выпьем и покушаэм за наш побэг, — предложил Вано, — И ты, Парк! Давнэнько ми ни квасили вмэсте, а?
— Ага, — радостно согласился я, сглатывая слюну от предвкушения. Желудок отозвался восторженным урчанием.
— На раз! — не меньше меня обрадовался Паркисс, натянул очки на глаза и начал деловито бормотать что-то загадочное: «Граждане пассажиры, вас приветствует экипаж грифона „Мохнатая ласточка“, грифона пилотирует пилот первой категории по инвалидности с детства, лейтенант Паркисс, пристегните ремни безопасности… В салоне разрешается пить, курить и заниматься прочими безобразиями…», — Вано радостно смеялся, а я удивленно слушал всю эту чушь, которую продолжать молоть гном, ловкими движениями дергая за поводья крылатого зверя, который засеменил своими лапами, пробуксовывая по песку, набирая скорость и нервно трепеща крыльями.
Это был мой первый в жизни полет на грифоне…
Это был мой первый в жизни полет на грифоне…
Спустя полчаса я подумал, что на мою бурную жизнь хватит и одного полета…
Ваннор и Паркисс весело болтали и перешучивались между собой, а где-то там внизу под крыльями грифона бушевала песчаная буря. Я подумал, что Паркисс появился как нельзя вовремя. Определенно — я родился под счастливой звездой. :)
— Парк! Давай Гиби боевой переворот покажэм?! — неожиданно предложил Вано, утирая слезы после очередной уморной шутки.
— Но проблемо! — радостно отозвался Парк и дернул грифона за поводья, одновременно пнув его правой пяткой в бок.
Зверюга обиженно хрюкнула, перевернувшись вокруг своей оси и начав стремительно падать спиной вниз. Мой желудок сраз же изъявил желание расстаться со своим содержимым. К счастью расставаться было не с чем. В моих ушах засвистел ветер, заглушаемый радостным визгом Вано и Паркисса. Потом все резко закончилось, даже и не помню как — и вот мы уже снова летим по прямой.
Вано со счастливой мордой обернулся ко мне:
— Ну как, братышка?
— Крюто, — только и смог выдавить я в ответ.
К счастью, орчья морда не может позеленеть в принципе, поэтому я сделал вид, что все ОК, натянуто улыбнулся и поднял большой палец вверх.
— Парк! — обрадовался Вано, — Ему понравилось!!!
Мои глаза в предчувствии недоброго увеличились в диаметре эдак разика в два. И не зря — до самого конца пути, который для меня тянулся целую вечность, Парк показывал «фигуры высшего пилотажа», так он их назвал. По-моему, это надо было назвать — фигуры высшего тошнотажа. После трех бочек, горки, мертвой петли, иммельмана, пикирования и противоракетного маневра мою улыбку и поднятый вверх большой палец заклинило намертво. Посадку я почти не помнил. Из транса меня вывели дружеские похлопывания по плечу:
— Ужэ прилэтэли, дарагой! Слэзай, — зеленая морда Вано сияла от счастья.
Я осторожно осмотрелся. Грифон стоял на дорожке из гравия рядом с приземистым строением, из которого доносились фыркающие и мяукающие звуки. Паркисс уже стоял внизу, держа зверя за поводья.
— Давай, Гиб, слезай, — сказал он мне, — Я Ласточку припаркую.
— Какую ласточку? — не врубился я.
— Ту, на которой ты сидишь, — хихикнул Паркисс.
Я спустился вниз, борясь с накатывающими приступами тошноты, и стал подпрыгивать и приседать, разминая затекшие ноги.

(4-й день)
Остаток предыдущего дня прошел у Вано дома. Первым делом Вано сходил в гарнизон Карамбрии с докладом капитану разведбатальона. Его рассказ вызвал большое удивление и уважение — это был первый случай побега из тюрьмы Аламуса. Капитан сказал, что нас обоих представят к наградам и отпустил Вано на две недели в увольнение. А потом мы отмывались, отъедались и отсыпались.
…
Следующий день начался с солнечного утра. Настроение было просто прекрасное. Вано и Парк потащили меня смотреть город. Ну что сказать — город, как город. Не хуже и не лучше других гномьих городов (орки ведь сами не строят) — похож на Урудрум, только больше раз в пять. Никаких архитектурных излишеств, все в приятном угрюмом грязноватом стиле. Гарнизон города очень многочисленный — сразу чувствуется дыхание войны. По улицам ходят вооруженные патрули, особо меня порадовал отряд спецназа «Хоккеисты», который я видел на улицах. Ребята вооружены очень прочными здоровенными косами из булатной стали, ручки которых отделаны драконьей кожей. Они рассекают по улицам на странных сапогах с колесиками. Вано назвал их роликовыми коньками. Сколько нового я узнал за последнее время — жуть!
В Карамбрии много приезжих и очень оживленная торговля. Центральный рынок здесь называют «Привоз». Глаз радует обилие кабаков и забегаловок — видно, что комендант гарнизона (он и правит городом), заботится о нуждах простых орков.
Весь вечер мы провели в пивной «Седой Гном», где начали с Карамбрийского темного под копченых кроликов. А за дружескими разговорами не заметили, как перешли на 40-градусные напитки. Вано угощал нас Карамбрийской текилой. Ее делают из кактусов. Этот напиток имеет золотистый цвет и приятный сивушный аромат. Внутри каждой бутылки лежит заостренное эльфийское ушко, на которых и настаивают этот напиток. Обалденный вкус! :) По правилам текилу зализывают солью. Бомба! Я прихватил с собой пару бутылок на память — показать братве в Аладоне.
Перед уходом бармен сказал нам, что завтра в таверне «Оторва» будет проходить пятый Карамбрийский рок-фестиваль. Вано сказал, что это круто и надо будет обязательно сходить. У него там знакомый работает — нам забронируют столик поближе к сцене. Из объяснений Вано и Паркисса я понял, что рок-фестиваль — это сборище крутых менестрелей. Мне стало очень интересно — я сам неплохо играю на банджо.

(5-й день)
Утр прошло в борьбе с похмельным синдромом в холостяцкой хижине Ваннора. Карамбрийское светлое — то, что надо. :) Потом мы остались с Парком играть в нарды, а Ваннор сбегал к своему корешу в Оторву забить нам место на вечер. Когда он вернулся, мы вооружились пивом, вяленой рыбой и до вечера резались в карты.
Слегка перекусив, мы направились в Оторву. На улицы города плавно опускались сумерки, где-то вдалеке озабоченно гудел Привоз. По мере приближения к таверне гул Привоза отходил на второй план, заглушаясь шумом таверны и пьяными выкриками. Это до боли напомнило мне Урудрум и ностальгия остро кольнула мое зеленое сердце. ;~)
Рядом с Оторвой уже бурлила толпа — мест в таверне явно хватило не на всех, народ уже толпился даже у окон, устраивая потасовки за лучшие места. Место вокруг таверны патрулировали уже виденные мною ранее Хоккеисты, «успокаивая» дерущихся ударами черенков своих кос по головам. У входа стоял огромный тролль, покрытый шрамами с головы до ног. Он что-то жевал и глупо улыбался, заслонив своим громадным телом весь вход. Несмотря на выражение добродушной тупости, которое излучала его серая рожа, вокруг него образовалась «метрвая зона» радиусом метра три. Подойдя поближе ко входу я понял, почему толпа не лезла ко входу — рядом с троллем лежал в полной отключке гигант, кстати, детина тоже немаленькая.
— Это Ррант, — шепнул мне на ухо Паркисс, — Всех валит с одного удара. Бывший гладиатор.
В ответ я лишь икнул.
— Хэй, Ррант, гэнацвале! — добродушно обратился к троллю Вано, — Ми столик заказывали. Мандорма позови, да?
— Мандорм! Ваннор столик заказывал? — глухим басом крикнул Ррант в приоткрытую дверь. После минутной паузы оттуда раздался какой-то невнятный ответ, который я не расслышал из-за жуткого гама, царившего вокруг.
Тролль кому-то кивнул в открытую дверь и повернулся к нам:
— Раз… — он показал пальцем на Вано и задумался, — Паркисс с тобой? — спросил он у Вано после продолжительного раздумья.
— Со мной, — кивнул тот.
— Два… — тролль наставил палец на Паркисса и опять завис.
— Слюшай, дарагой, ти что делашь, да? — спросил Вано.
— Считаю… Не мешай. Мандорм сказал, что столик на троих. Вот я вас и считаю. А ты меня сбил — теперь снова надо начинать, — он снова перевел палец на Вано, а я подумал, что в таверну мы попадем ой как не скоро…
Самым разумным было бы действительно не мешать этому огромному тугодуму, что мы и сделали. В течение тех десяти минут, что он нас считал, я изнывал от ярости, успокаивая себя рисованием мысленных красочных картин типа:
— Гибеор дает Рранту коленом под зад и тот падает в глубокую пропасть (акварель), — Гибеор мелко шинкует Рранта, делает из него рагу и закатывает вечиринку на весь Урудрум (акварель),
— Гибеор медленно и со вкусом душит Рранта гидравлическим прессом (холст, масло).
Но наконец томительные десять минут истекли, с 6-й попытки мы были пересчитаны и пропущены вовнутрь.
Мда… ТАКОГО я не видел даже в избе-торчальне у Васи и Маши: весь большой зал таверны был заполнен гудящей, пьющей, курящей толпой. В ноздри сразу ударил знакомый сладковатый запах дури, табака и еще целый букет знакомых и незнакомых запахов, способный свалить с ног кого угодно. Кого угодно, но не «закаленного» орка, хе-хе… 8))) Тут я почувствовал себя как рыба в воде. Мы постепенно проталкивались к своему столику, а я продолжал осматривать зал. На стенах нещадно чадили и трещали факелы, больше всего их было рядом с площадкой перед сценой. Столики в таверне дополнительно освещались масляными коптилками и свечками. Повсюду слышался пьяный хохот, визги, чавканье, некоторые посетители играли в странную игру — били палкой по шарам на большом зеленом столе с дырками по бокам, стараясь загнать шары в дырки. Это и есть Нирвана — подумал я и улыбнулся. В середине зала к нам шустро приблизился маленький человечек-официант, и потащил нас к столику, безжалостно расталкивая всех вокруг. Это был Мандорм. В мгновение ока он отбуксировал нас к столику, усадил, кинул меню на стол, кивнул со словами:
— Мандорм к вашим услугам, чуваки, — и быстро испарился.
— Шустрый парень, — заметил я.
— Ага, — согласился Вано, — Что заказывать будэм? Из закусок в мэню: копчоний сало, мухоморы, вялений эльфийский уши…
— Вано! — пребил его Паркисс, — Бери как всегда: начнем с эльфийских ушек под водочку, а там разберемся, — и он толкнул меня в бок со словами: — Ушки пробовал? Рууууль. Рекомендую.
Я сглотнул слюну и кивнул Вано:
— Давай эти… ухи с водкой!
— Хэй, Мандорм! — громко крикнул Вано.
— Чаво? — отозвался тот, выглянув из-за двери в кухню.
— Нам пузырь и закусь как всэгда. Хорошо, дарагой?
Мандорм поднял руку, сделав знак ОК и исчез за дверью.
Эх, хороши эльфийские ушки под холодную водочку! Мы уже успели «приговорить» литруху Карамбрийской Особой под рассказы Паркисса о его боевом прошлом и постепенно начали забывать о цели нашего прихода в Оторву — о фестивале. И тут зал внезапно начал затихать. Вано уставился на сцену и сказал:
— О! Смотри Гиб!
Я проследил за его взглядом и увидел маленькую, тонкую, как тростинка, и весьма сексапильную орчиху на сцене, которая подняла руку вверх, требуя тишины в зале. В считанные секунды в зале наступила тишина, нарушаемая лишь храпом одного тролля, который блаженно спал, уткнувшись мордой в салат.
— Хой! — неожиданно громким и звонким пионерским голоском крикнула она. Зал одобрительно загудел.
— Жители и гости Карамбрии, орки, тролли и… — она махнула рукой, — Какая нахрен разница, кто?! — закончила она.
— Мы рады приветствовать вас на 5-м Карамбрийском рок-фестивале, сегодня в программе только ПРАВИЛЬНАЯ МУЗЫКА!!! Никакой эльфийской попсы, — девчушка поморщилась, — рэпа и прочей дребедени! Наслаждайтесь, нажирайтесь и не забывайте аплодировать нашим звездам, — она очаровательно улыбнулась, — Фестиваль организован при поддержке главного коменданта Карамбрии — Логла Ужасного. Спонсор фестиваля — оружейная мастерская «Пьяный Лучник», — она сделала небольшую паузу, — а открывает концерт наш старый друг — тролль… Мумий! Встречайте!!!
Толпа ответила ей восторженными визгами и криком «Муууумий!!!». Под эти крики на сцену выползли 3 человека и тролль весьма странного вида — маленький, щуплый и худой. Я непонимающе уставился на Вано. Он, поймав мой взгляд коротко бросил:
— Он в дэтстве много болэл: рахытом, полиомие… Тьфу! Много чэм болэл. Сматры! Классно поет…
Ага… — протянул я и с удивлением начал рассматривать этого странного тролля с не менее странным именем.
Вы видели когда-нибудь тролля с макияжем на морде?! Во-во… Я тоже до этого момента не видел и охренел по полной программе. В руках он держал лютню странной формы, еще одну точно такую же лютню держал один из людей в его группе, второй человек вышел на сцену с еще более странной лютней — 4-х-струнной, а последний, вооружившись двумя палками, сел за странное нагромождение барабанов, обтянутых драконьей кожей. Нижний большой барабан (котел, как мне потом объяснили) был обтянут хорошо выделанной шкурой тролля (вот ведь бред!), а завершали сооружение тамтамчики — отполированные эльфийские черепа — и набор металлических щитов разного диаметра, закрепленных на манер грибочков. Я широко раскрыл свою клыкастую пасть от удивления.
— Здааарова! — вкрадчиво произнес Мумий, растягивая гласные.
— Мумик!!! — гулко отозвалась толпа молодых тролльчих у сцены, — Мы любим тебя!
— Уже в курсах… — улыбнулся он.
Зал затих в ожидании.
И они начали играть… Хорошая песня! Про нас! Особенно мне припев понравился:

С Новым Годом, орки!
С Новым Годом, хей-е-е-е-ей…
Эльфов вздуем трошки —
Станет веселей.

Остальные слова я не запомнил, не успев оправиться от шока: маленький худой тролль в макияже — это вам не дули воробьям крутить! %)
Но постепенно я входил во вкус происходящего и к моменту выхода второй команды уже вовсю пристукивал вилкой по столу, размахивая над головой недоеденным эльфийским ухом.
Вторыми выступала орковская банда «Чиж, Пыж и писец эльфам».
Вот песня которую они пели:

В каморке, что за гномьей таверной,
Репетировал наш батальон.
На эльфах тренировались,
Рассекая им головы…

В каждой роте 120 ужратых морд
И, конечно, резервный взвод.
А командовал тем беспорядком
Злобный орк Каталамус.

Первый взводный рубил алебардой
И приговаривал: «Сволочи!»
Он любил повариху-орчиху,
Она была влюблена в двух мечников.

Тем двум мечникам нравилась Марра —
Помощница поварихи.
А Марре снился Гэльхин из леса —
Бедняжку ночью мучали кошмары.

Гэльхин же мечтал о Каталамусе
(ругательства вырезаны цензурой)
Вот такая вот музыка!
Вот такая, блин, тренировочка!!!

Да… Вот это стихи… Пусть почти не в рифму и похерен размер! Но какая идея! Какой задор! Я был в полном восторге… Толпа тоже бурно реагировала: слова последнего куплета я с трудом разобрал из-за злобных криков из зала:
— Q#$%!#$^!#$%!!!!!! Хрена этому Гэльхину, а не Каталамуса! Педик поганый!!!
Тем временем шоу продолжалось, и на сцену выползла очередная молодая орковская команда «Эльфодром». Такой тяжести и звериного рыка я еще не слышал. Слова разобрать было абсолютно невозможно, если в этом злобном рычании вообще были слова. %) Но музыка мне очень понравилась.
— Это смерто-бронза, — объяснил мне Паркисс, — Такое тяжелое направление в музыке. Есть еще тяжело-бронза — полегче, гибеле-бронза, мощно-бронза… Короче, все пошло от тяжело-бронзы. Сечешь?
— Ага… — я сделал вид, что понял весь этот бред.
Дальше выступал заморский гигант Оззик, который пел на непонятном языке (насколько я понял, это и была тяжело-бронза), потом еще одна иностранная команда — Свинцовый Пепелац.
Наконец, пошли опять «наши». На сцену вышел бородатый гном в очках и поздоровался хрипловатым мощным голосом.
— Это Шевч, — опять вставил свое слово Паркисс, — Классная у него голосина.
Гном улыбнулся залу и запел:

О прекрасная пасть, проглотившая эльфа…

…Стояла тихая и безмолвная ночь. В такую ночь обычно хочется просто сидеть, наблюдать… либо охотиться. Именно этим и занимался молодой представитель расы гномов, шаман по призванию и в душе. Внешне он всегда оставался холодным и безразличным, но сегодня в его глазах горел огонь. Имея кучу разного добра за пазухой, он был бы счастлив уже из-за того, что был весьма удачлив – многие из вещей он добыл сам либо с помощью созданных им же существ. Никогда не просил он помощи у племени, у друзей и уж тем более – у случайных встречных.
Однако сегодняшняя ночь была особенной. Еще бы, такой артефакт добыть практически в одиночку! Теперь, имея на руках легендарные сапоги-скороходы, можно было сделать уйму разных вещей. Да хотя бы то, что теперь не нужно каждый раз создавать армию (уж очень это утомительное дело для молодого шамана), а драться самому, уже вдохновляло его. «Или вот еще, например, можно сделать так…» — мечтал молодой гном.
Замечтавшись, шаман не заметил три тени, безмолвно возникшие у него на дороге. А когда заметил, первое, что почувствовал – удавку на шее и пустые ножны.
— Ну-сс, посмотрим, что у нас тут – прошипел ему в ухо змей. – Сам сапожки отдашь, либо силу применить?
— Сила?! Кто тут вспомнил силу? – прогремел сбоку голос. – Да я его топором один раз махну, будет знать силу!
Шаману все никак не удавалось повернуть голову, чтобы увидеть нападавших – уж больно давила в шею удавка, да и нападение было весьма стремительным.
— Спокойно, дружище! – прожужжал сверху голос. Настолько властным был голос, что шаман сразу понял – в этой группе руководит именно жук. – Отпусти его, вор, — все равно далеко он от нас не убежит. А коли убежит – найдем и достанем…
Удавка сразу ослабла. Высвободившись, шаман увидел весьма странную группу — скрытого плащом змея, играющего с кинжалом; с ног до головы вооруженного тролля, опершегося на топор внушительных размеров. И наконец, над ними стрекотали крылья большого жука-мага – лидера группы. Бороться было бесполезно – затраченная на выполнение квеста сила еще не восстановилась. Да и один взгляд на эту троицу давал понять – тут стоят бойцы намного опытнее его…
— Итак, повторю вопрос – сапоги сам отдашь? – насвистывал змей. – могу предложить пару вариантов – добровольно, с кинжалом в спине или по-плохому… выбирай сам, я сегодня добрый.
Шаман что-то пробормотал про себя.
— И заклинаниями можешь не пользоваться – жук-лидер наконец опустился на землю. – Влеплю такой заряд, что довеку не оклемаешься…
— Да что вы с ним панькаетесь?! Раз! – и все, сапоги наши – оскалил зубы тролль.
Но шаман упорно молчал, гордо смотря на небо. Явно чего-то выжидая…
— Молчишь? Ну ладно, вор, выбор метода за тобой…
— По-плохому, конечно! Я ж еще кинжал не опробовал новый… да и тролль вон просится…
— Да будет так! Итак, последнее слово жертвы – жук явно издевался.
— Звезда упала…
Жук на пару мгновений оторопел: — И что с этого?
Шаман осмелел: — Ну весь такой умный, а не знаешь! Желание может сбыться… смотрите, еще три! Счастливый день сегодня будет…
— Да уж точно не у тебя! Ребята, заканчивайте – дела не ждут!
Тролль замахнулся топором в попытке рассечь шамана, вор метнул кинжалы. А шаман лишь просто закрыл глаза…
Удара и боли не последовало. Приоткрыв глаза, шаман увидел, что топор с кинжалами попросту висят в воздухе, сдерживаемые неведомой силой. Троица онемела лишь на пару секунд.
— Что за…? – просипел змей.
— Лучше снова закрой глаза, парень. Не надо тебе это… видеть…- прошелестел голос за спиной шамана.
И он подчинился…
***
Очнувшись, услышал он голоса.
— Нет, ну вы подумайте – я за этими придурками по всему миру гоняюсь не первый месяц! Думал, обычный гоп-стоп, коего в мире не перечесть… и на тебе! Этот тролль, оказывается, нападал и на меня; такого разве забудешь! Вот, и браслеты мои на нем…
— А на вора-то глянь! Одежка нехилая, среди них куча вещей с Испытания… и как ни странно, половина моих! Я еще думал, кто такой умный, тырить из-под моего носа…
Открыв глаза, молодой шаман увидел несколько фигур стоящих вокруг поверженных тел грабителей. Кто именно стоит, увидеть он не мог – темно…
— Герой-шаман из страны Снов вернулся! – ехидно произнес кто-то из них, и все мигом оглянулись на него. – Такую братию сдерживать хотя бы пару минут – уже подвиг! Малец, поделись опытом, — я так любого напугаю…
— Хорош издеваться над пострадавшим! Лучше бы раны ему залечил, Нокшис… — улыбаясь, проговорил змей-шаман, стоящий рядом. Остальные просто стояли, молчаливо оглядывая окрестности.
— Кто… вы? – едва ворочая языком, проговорил гном.
— Премного благодетельнейшие… — начал было кто-то из группы, но, увидев взгляд шамана, быстро закончил фразу — …в общем, мы – клан «Дети звезд».
— Как…
— А вот так! Работа у нас такая, как говориться… И вообще, лежи отдыхай, тебе-то что? Жизнь спасли, раны залечили…
— А они…?
— Там же, где и предки ихние! Но все же, не стоит расслабляться – зло всегда может вернуться… на себе не раз опробовал… — поморщился воин из группы, потирая плечо – видимо, там был старый шрам…
Один из стоящих коротко произнес две фразы. Раз – и на траве образовался костер, два – и на нем уже поджаривается сочная куропатка.
— На время устроим привал. На рассвете двинемся далее – решил змей-шаман. – Да и самим отдохнуть нужно как следует… Эй, герой! Подтягивайся к нам, веселее будет!
… До утра продолжалось это веселое заседание клана «Дети Звезд». Молодой гном узнал многое о них – кто они, чем занимаются по жизни в мире, и уйму разных вещей. Но этой истории не суждено поведать это…
… А на рассвете один из магов открыл портал, и вся группа, простившись с гномом-шаманом, ушла в неведомые земли…
Гном остался один посреди поля. На душе было светло и радостно – такое приключение вряд ли забудется! К тому же, теперь у него были новые друзья, и он знал, к кому можно обратиться за помощью в трудную минуту…

— Чего бы нам сегодня сотворить?!, -сказал Тикс вслух, допивая третий стакан человеческой крови и закусывая жучиной лапкой.
— Ты знаешь, а по мне так лучше сейчас сидеть и ничего не делать..., -ответил его угрюмый товарищ.
— На тебя это чтот не похоже, тыж всегда рвешься в бой!?
— Ну знаешь... последняя твоя идея закончилась тем, что у меня 3 месяца не расплавлялись крылья, хотя кто-то говорил, что путешествие будет безопасным...
— Ну кто знал, что обычный поход к нашему товарищу Оксису приведет к таким последствиям... Он же не рассказывает какие безумные эксперименты творит у себя в лаборатории на Черной башне...
— Да фиг с ним, что творит... кто вообще решил взглянуть на его домашних питомцев, сказав, что это наверняка абсолютно безопасно...Не-е-ет, ну надо же было согласится входить в дверь с надписью «В последний раз предупреждаю!!! Опасно для жизни!!!», -сказав это его собеседник слегка съежился в своем кресле и взору открылось слегка помятое лицо Нокшиса, его верного спутника...
— Да ладно, пускай там оказался 20-метровый паук и с десяток ее малолетних сыночков... живые же выбрались...
— Ну да... живые... тебе не пришлось принимать удары этого адского отродья на свой хребет...и вообще повезло что у етой самки желудок оказался плохо восприимчив к змеиной чешуе, а то бы я счас напоминал, тоже самое что от них осталось...
— Ну знаешь, очевидно тебе просто очень иногда везет!
— Яб это везением не назвал!, -воскликнул Нокшис- , яб посмотрел на тебя когда ты оказываешься в пузе у какой-ниибудь твари типа этой.
— Да ладна, что уж там говорить, что было то прошло...
— ну да, я вообще молчу про то, что ты когда увидел первого ее сынишку, разом взлетел на 30-метровый уступ и оттуда поливал своими заклинанями...
— Ну заметь это было действенно...!
— Это былоб действенно, еслиб и мне на этом уступчике хватило места...
— Да, что ты переживаешь... ищи во всем позитив...заметь зато, как они весело умерали, этож надо было придумать тварей которые при смерти лопаются как мыльные пузыри!
— Ну да, а еще из них вылетает куча зловонной слизи непонятного цвета!
— Хорошо хоть наш злой-гений до сих пор не знает, что это сделали мы...
— ну да, а ты захотел бы убирать то, что мы там натворили... Так что я думаю иногда твои идеи ни к чему хорошему не приводят...И вообще ты заметил он как-то был даже расстроен после этого...
— А что поделать, жизнь вообще штука переменчивая...

День второй.
Яркий лучик света как бы играя проник сквозь занавес окна башни и стал бегать то тут то там... Это бы не вызвало никаких эмоций если бы окно былоб с солнечной стороны.
— Что за бред?!, -подумал наш храбрый герой, прикрывая глаза одной рукой- , не думаю, чтобы кто-то возжелал будить меня таким дерзким способом.
Казалось, что ничто не способно было поднять тикса с кровати, но нестерпимо яркий луч все никак не давал ему покоя. Подойдя к окну, он уже собрался захлопнуть хитиновую штору, но любопытство истинного любителя приключений взяло вверх...
В пасмурном утреннем небе, как само собой разумеющееся парило зеркало. Именно оно создавала блики света, которые мешали спать нашему герою.
Лишь только колдун увидел эту странную картину, разные образы начали возникать у него в подсознание, моменты из его жизни, которые уже прошли и тех о которых он даже не помнил, не знал...
От всего этого ему становилось как-то не по себе. Всегда он понимал объекты с которыми сталкивался, а тут нечто недозволенно проникало в его сознание, тем самым вызываю бурю негодования.
— Да уж, доброе утро называется, -подумал про себя колдун, не осозновая, что его мысли были произнесены вслух.
— Утро добрым не бывает!, -заметила фигура находившаяся в кресле возле камина.
Это был полу дракон, полу человек, лицо его было покрыто рядом шрамов, оставленных в многочисленных битвах в его жизни. Взгляд говорил об его отрешонности от мира сего, но одноврменно он завораживал давая понять, что в любую секунду может произойти нечто новое, необычное, своеобразное. одеяния его были из тонких нитей белого золота, на боку висела остроконечная палица, за спиной был одет щит с копьем. Фигура была прозрачна, вокруг нее мигали разноцветные лики искр, молний, вызванные соприкосновением защитных полей. С уверенностью можно было сказать, что перед тобой стоит лекарь, боевой лекарь-ка-лекарь как называли его те которые столкнулись с ним в бою.
— Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты не входил без стука, -воскликнул колдун, неужто так сложно входить иногда через дверь?
— Ну да, в последний раз, когда я решил войти постучавшись, втое тело лежало возле этой кровати почти бездыханное, -заметил Нокшис- , передозировка кондрабандной человеческой кросью чуть не погубила тебя.
— Нашел, что вспомнить, я может быть тогда просто медитировал, а ты развел панику тут же. Хватит уже припоминать мне тот случай, лучше иди глянь, что тут творится!, -сказал колдун приоткрывая штору, так, чтобы его собеседнику стало видно.
— Любопытно, любопытно, -воскликнул жрец, — материя, сила, неизведанная возможно ни кем, но сам образ происходящего мне что-то напоминает.
— Вот и я о том же, где же это можно было видеть раньше?!
— Что за шум, а драки нету, о чем спорим господа?!, -раздался голос из-за спины.
В дверях стояла огромная фигура. По всему виду это был тролль, воин, о чем говорил его побитый временем доспех и две секиры торчащие из-за его головы. Однако грация с которой он вошел в комнату многим могла показаться удивительной, хотя это всего лишь было смешение тролльской и хоббитской кровей, создающее чтоль странный образ. Это был верный спутник наших героев, старавшийся не пропустить ни одной схватки с неприятелем, надежный в бою, верный в повседневной жизни.
— Ну, вот еще один незванный гость- , воскликнул колдун- , дверь тут думаете только для красоты стоит?!
— Не обращай внимания, -заметил лекарь- , тыж знаешь, у него всегда дурное настроение по утрам.
— Не ну, а что зайти вот уже нельзя? Может теперь мне приходить только по вызову?!
— Да не, просто отвлек от мыслей ты меня. Вон лучше подойди погляди, что за окном творица!
Не медля и секунды, фигура, для которой казалось пройти такое расстояние вызовет некоторые сложности оказалась у окна.
— Тугуб, ты вообще когда-нибудь видел подобное?, -спросил Нокшис.
— Да мне кажется, что это наверняка творения рук нашего создателя великих образов малдуна или того хуже нашего сверхгения в образе созданий чего-то страшного Оксиса. И мне вообще как-то не до того, чтобы в небо смотреть на такие мелочи, надо всетаки навыки свои оттачивать, а то устроят мне секир-башку в следущий раз как с вами куда-нибудь намылюсь идти...
— О, вспомнил!, -воскликнул Тикс- , помнится я видел такую картинку в энциклопедии неподтвержденных фактов. «Зеркало образов», вроде так эта штука называется, там еще что-то про конец всего было написано.
— Да просто меньше надо картинки смотреть, -заметил лекарь- , знания они не через картинки приходят. Да это скорее всего «Зеркало образов», в энциклопедии было написано, что существует легенда о его появление в предверие конца света, что дескать только оно может помочь избежать его. На самом деле в энциклопедии мало, что про него написано, лучше найти саму легенду, кажется она есть у меня в библиотеке.
— Чтение зло, так учили в школе. И вот я за свою жизнь просмотрел эллюстрации только в одной книжке, -провозглосил воин- , она называлась не помню как, но была о размножение себе подобных, -но тем не менее двинулся вслед за своими друзьями.
И так вся эта троица двинулась в коридор, по направлению к библиотеке.

В коридоре было сухо и светло, на стенах висели картины, на которых были изображены поля битв, красивые пейзажи, странные, никому практически неизвестные животные. Каждая картина была освещена ярким лучом возникающим из неоткуда, такой тип освещения устроил маг-иллюзионист Малдун. Он вообще любит вставлять различные новшества в жизнь которой живет, чего стоит только его воздушная кровать, которое дает ее обладателю максимальную комфортность во сне, всевозможные примочки и изощрения благодаря которым жизнь в этом небольшом замке становилась намного краше и веселее, та же музыка, которая едва слышно доносится отовсюду и нельзя было понять ее источник. Картины тоже не являются чьим то вымыслом, они были изображены творческим вдохновением этого сообщества, воином света Рамли. Этот паладин писал все по памяти, пытаясь показать каждую деталь которую представилось ему видеть в различных местах. Вот и сейчас он находился в небольшом путешествие в ледяном лесу, пытаясь поймать какую-то чудо птицу, которая по его словам должна приносить удачу его хозяину. Он вообще любит поискать нечто такое, чтобы облегчило жизнь не только ему, но и всему нашему сообществу и можно с уверенностью сказать у него иногда это получается.
Несмотря на всю идилию, которая создавалась благодаря этим магическим образам, в воздухе повис какой-то густой аромат, то и дело вызывающий чувство опасности, как будто сама стихия воздуха старалась предостеречь тройку героев от беды.
Воздух становился все гуще и плотнее, свет исходящий из неоткуда тускнел. Внезапно из ниоткуда возникло облакоподобное существо с мечом пролетевшее буквально в паре метров от наших героев и ушедшее обратно в никуда.
— Что за ерунда, — сказал тролль, выхватываю огромную булаву из-за пазухи, — кто-то явно решил плохо пошутить и для него это хорошим не закончится.
— Да не свирепствуй ты так, ничего еще неясно, судя по-всему это духи убитых моргулов, воинов которые десятки тысяч лет назад воевали на стороне зла, в попытке создать нечто способное погрузить мир в пучину хаоса и тьмы. Уж не грозит ли все ныне происходящее открытием врат между царствами живых и мертвых?!, — воскликнул лекарь.
— По мне так ничего не говорит о возникновение каких либо врат между мирами, — заметил Тикс.
— Тогда как можно объяснить то, что сейчас происходит?
— Я думаю это скорее всего наш юный хиромант Оксис занимается какой-нибудь очередной своей затеей и не более того…
— Остается надеяться...
Как только эти слова были произнесены, несколько точно таких же облакоподобных существ возникли неподалеку и явно с желанием сделать что-то плохое кинулись в сторону наших товарищей. Не дожидаясь того что будет, сильный воин нанес два упреждающий удара по первым кто приблизился к нему... Но существа нисколько не притормозив продолжили свой путь, а его удары прошли так как будто и не было ничего там. Тут же воздух пронзили разряды огненного пламени, которые пройдя сквозь неприятеля, лишь притормозили их стремительный порыв, гулко ударились о стены опалив при этом пару тройку картин. Заклинания который бросил лекарь, в надежде остановить неприятеля, не нанесли никаких повреждений, тем самым заставив обладателя столь мощной атакующей магии смутится.
— Бежим , -воскликнул колдун, который все это время стоял в сторонке неподалеку.
— В этом есть что-то здравое, -заметил тролль.
Но в ту же секунду существа возникшие из ниоткуда вернулись в место своего обычного пребывания, исчезли, испарились.
— Я думаю надо побыстрее добраться до этой книги, а то мне это уже совсем не нравится, такое заклинание вполне может остановить боевого кобольта, а им лишь замедлило путь на пару мгновений. Мне кажется появления «зеркала» и этих созданий как-то связано.
Вся троица ускорилась по направлению к белому пятну, входу в библиотеку. Вход был устроен так, что происходящее внутри не было видно. Дверь была ярким, но не слепящим световым экраном, созданным нашим иллюзионистом, дабы уберечь посетителей библиотеки от визуальных и шумовых эффектов творившихся в коридоре, но и тем самым не давая видеть, что творится в самой библиотеке находясь в за ее пределами...

Сад был большой, и цветов в нем тоже было очень много. Красивые, каждый по-своему, они при любом удобном случае пытались выделиться среди своих соседей. Одним шли золотые лучи едва проснувшегося солнца, другим вуаль вечерних сумерек. По вечерам цветы любили поболтать и уж конечно по-обсуждать чьи-нибудь недостатки. Они часто ссорились, пока в одном из углов Сада не появился Сорняк. Такого уродливого создания цветам еще не доводилось видеть, поэтому с момента его появления все вечерние разговоры сводились к одной теме. Сорняк не обращал внимания на насмешки, он вообще мало на что обращал внимание, пока, проснувшись однажды утром, не обнаружил в своем углу незваную соседку. Она была свежа и красива, она была не как все другие цветы. Стройная, высокая, нежная, она в то же время ясно давала понять, что сможет за себя постоять.
— Роза. — Представилась соседка, мило кивнув в знак приветствия.
— Сорняк. — Улыбнулся Сорняк.
Роза была необычайно красива, и ее красота вызывала зависть у всех обитателей сада. С тех пор разговоров в саду только и было, что о Сорняке и Розе. Сорняк полюбил Розу, полюбил чисто и беззаветно. Ему нравилось, как она просыпается, как блестят капельки росы, сбегая по ее стройному стеблю. Он любил говорить со своей соседкой. Они вместе радовались свежему дождю, и вместе страдали от жаркого полуденного зноя. Они вместе жалели облака, вечно скользящие по небу:
— Как мне их жаль, — говорила Роза. — Ведь эти белые цветы никогда не смогут пустить корни...
А Сорняк только вздыхал. Он тайно оплел корнями землю вокруг своей соседки, чтобы уберечь ее от непрошеных гостей. А когда, во время грозы, Роза прижималась к нему, испугавшись грома, Сорняк был самым счастливым обитателем Сада.
Но вот однажды, когда с деревьев начали облетать листья, в сад зашел Садовник. Он и раньше заходил в сад, но в этот раз он направился в тот угол, где мирно беседовали Сорняк и Роза. Страх овладел Сорняком, наполнил его всего. Он понял, что Розу сейчас заберут, и он возможно никогда ее больше не увидит...
Так и случилось. Садовник выкопал Розу и унес ее в Дом. Он не знал, что повредил корни Сорняка, так старательно оберегавшего Розу. Силы покидали тело Сорняка, отчаяние высасывало последние соки. Но он надеялся, он верил, что Роза еще вернется. Он изо всех сил тянулся к Дому, и поэтому не умер.
Дни слились в цепочку, снова в жизни Сорняка не осталось радости. Но теперь по вечерам он уже не слышал разговоров о своем уродстве. Он одиноко стоял посреди Сада. Однажды, проснувшись, Сорняк не поверил своим глазам. Все вокруг было устелено белым покрывалом, а с неба сыпались сотни маленьких, похожих словно сестры цветов. — Надо же, облака зацвели... Ах, видела бы Роза...
...Роза...

Садовник вышел на порог дома и остановился пораженный — в дальнем углу Сада, на снегу он увидел огромный ярко-синий цветок.
Никогда раньше он не видел таких цветов. И счастливо улыбнувшись, Садовник пошел в Дом, ему еще нужно было полить Розу...

Зал суда был пуст. Ни одного присяжного, ни одного репортера, ни одного охранника на дверях, даже прокурора и адвоката и тех не было. Только Судья и он…
— Назови себя.
— Я — Ангел…
— Хм… — Судья пристально смотрел на своего собеседника: среднего роста парень, короткие русые волосы, и серо-голубые, смотрящие куда-то в даль, глаза. Казалось, этот юноша видел что-то, чего не видели остальные. Сумасшедший? А может один из этих фанатиков, которые всем уже так надоели своими проповедями? Хотя чем они отличаются? Возможно наркоман… Судья мотнул головой, пытаясь отогнать лезущие в сонную голову мысли.
Сегодня, несомненно, был не лучший день в его жизни. Всю ночь Судья промаялся без сна, мучаясь от боли в ноге, последнее время все чаще напоминали о себе давние раны. Вот уже скоро двадцать лет, как он хромает. И только он уснул, как раздался телефонный звонок. Они снова вызвали его. Они хотели, чтобы он допросил очередного подозреваемого. Хотя, в чем его собственно подозревают? Что совершил этот юноша? Об этом Судья не знал… Случай весьма необычный, такого в практике Судьи еще не было.
– Хм, значит ты Ангел? Один из тех Ангелов, описанных в Библии?
— Нет, Библия написана людьми, а люди не в силах понять многое…
— Тогда ты расскажи мне, кто такие Ангелы, и чем вы отличаетесь от людей? Крыльев у вас, как я вижу, нет? — Судья улыбнулся.
— Крылья… — Парень опустил глаза и глубоко вздохнул. — Ангелы существа иного порядка, нет смысла сравнивать их с живущими на Земле. И нет слов и терминов в вашей речи, чтобы рассказать о их строении и мышлении…
— Выходит, ты не можешь ответить ни на один заданный мною вопрос? Знаешь, это очень похоже на обман!
— Я не лгу…
— Тогда назови факты, и я поверю.
— Нет у меня фактов, а верить люди давно разучились. Человек – это прежде всего материалист.
Судья недовольно заерзал на стуле. Да он материалист, но это же естественно. За последнее время в мире появилось невероятно много сект, пророков и «свидетелей истины». Что ж теперь, верить каждому на слово? А сейчас перед ним сидит обыкновенный человек, который утверждает, что он Ангел, хотя доказать этого не может. Конечно же, этот парень не как все другие, но каждый индивидуум чем-то отличается от остальных.
— Может ты безгрешен? Или просто доза наркотиков слишком большая?
— Нет, я не безгрешен. Наркотики? — Казалось, эти слова обидели парня. — Да, я пробовал наркотики, но это было давно. Сейчас мой разум трезв. Я понимаю, что Вы мне не верите… И у меня нет доказательств, но могу предложить выход: вы спрашивайте, а я честно отвечу на те вопросы, на которые смогу.
— Хорошо, тогда вернемся к понятию «Ангел». Кто такие Ангелы, и для чего они существуют…
— Ангелы, это существа, которые играют большую роль в жизни людей. Есть множество видов Ангелов, и у каждого своя, так сказать «миссия». К примеру, Ангел смерти несет смерть тем из вас, кто уже отжил свой срок.
— Значит ты один из Ангелов — это возвеличивает тебя над людьми? Какова твоя личная миссия?
— Нет, как может быть лучше или хуже других Ангел Самоубийства? Не ожидали, да? — Юноша слегка улыбнулся.
— Да, честно говоря, ты меня ошарашил, я никогда о подобном не слышал. Но, это совершенно ничего не доказывает.
— Так вот, меня можно сравнить с донором. Моя миссия в том, чтобы забирать боль из душ людей и давать им взамен надежду и радость.
— Значит, ты — Ангел Самоубийства потому, что постоянно контактируешь с самоубийцами? — Странно, но Судью заинтересовала глупая история юноши-Ангела. Желание вернуться в кровать отошло на задний план.
— Нет, не совсем так. С самоубийцами я почти не общался. Дело в том, что, забирая горечь и боль у людей и отдавая им взамен часть своей души, я в итоге, обречен. Придет время и во мне не останется ничего кроме людской скорби. Тогда я должен буду оборвать свою жизнь…
— Хм… Интересно, интересно… Тогда ответь мне еще вот на что, есть ли Бог? Существует ли Ад и Рай?
— Бог… Не совсем то, что вы называете Богом, но есть некая сила… Ада и Рая нет. Те, кто жили достойно снова возвращаются сюда, остальные исчезают навсегда…
Жить, страдать и снова вернуться в этот мир? Бред. Судья уже давно устал от жизни. Слишком много видел он страданий и несправедливости. Он хотел бороться, поэтому и стал Судьей. Но не в его власти изменить мир. Давно уже он готов был вскрыть себе вены, но родные и близкие… И наградой за все это окажется новая, наверняка такая же жестокая и бессмысленная жизнь?
— Хорошо, хоть ты и не можешь доказать ничего из того, что сказал, но и я не могу опровергнуть ни слова. — Взгляд Судьи упал на лежащие перед ним бумаги. — У меня ты значишься как «Падший Ангел». Что означают слова «Падший» ?
— Не совсем верное выражение. В моем случае это означает, что я больше не то Существо, которым был когда-то. Теперь я человек, почти такой как вы все.
— Ангелы обладают какими-то особыми знаниями?
— Да. И большинство из этих знаний опять же людям не доступно.
— Тогда ты должен поделиться своими знаниями с людьми!
— Я знаю… Я хотел бы, но не могу… За то, чтобы стать человеком приходится платить. Цена — мы забываем все, мы теряем бессмертие…
— Тогда зачем ты стал человеком? Это же глупо! — Судья почти перешел на крик. Он увлекся беседой и забыл о сомнениях. Его возмущало, что какой-то юнец, отдал все то, что Судья ищет долгие годы, в обмен на обычную жизнь.
— Я не один поступил так. У меня были предшественники и будут последователи. Видя столько боли, я решил узнать, что же на самом деле чувствуют люди. Теперь я чувствую ту боль, которую забираю у людей. Ангелы — существа, которым подвластно многое — знание, время, пространство… Но, Ангелы не способны чувствовать. Они не знают боли и радости, зависти и ненависти, они не способны любить… Я хочу ЛЮБИТЬ! Любить и быть любимым, и пусть ради этого я буду страдать…
Парень, охваченный эмоциями, вскочил со своего места. Его глаза горели. Посреди огромного зала, в слабом свете лучей солнца, пробивающихся в щели оконных ставен, этот юноша вдруг показался Судье сильным и свободным. Он показался Судье Ангелом. Но, спустя секунду, снова превратился в обычного молодого человека с улицы.
— Последний вопрос. — Голос не слушался Судью, в горле пересохло. — Есть ли еще Ангелы на Земле, кроме тебя?
— Да, и я их ищу…
Ангел встал, и, слегка прихрамывая, пошел к выходу. Он не спрашивал разрешения уйти. А Судье и в голову не пришло его удерживать. Он еще долго сидел, думая о чем-то. Затем он, словно очнувшись от наваждения, поднялся на ноги и сделал шаг. Судья больше не хромал…
Говори что думаешь, но думай что говоришь...©

Лучше быть последним среди львов, чем первым среди шакалов...©

И пусть свет звезд всегда освещает наш путь...

Призрак вины…

Детство. То время, когда живешь ни о чем не думая, когда мир такой огромный, неизвестный манит тебя своими тайнами. Когда вещи не имеют реальной цены, когда жизнь кажется такой долгой.

…Я не спал, мое внимание привлекли голоса с соседней кровати. Мгновение спустя я ощутил прикосновение чьей-то руки. Открыв глаза, я увидел лицо дяди, улыбаясь, он тормошил меня. Дядя работал на скорой помощи, в детской реанимации. В лагере он был врачом, и отпросив нас с тихого часа, собирался отвести купаться.
— Тише, Стас, вставай и одевайся, — лукавая искра блестела в его взгляде.
Не задавая вопросов, я встал, оделся и молча пошел вслед за ним и двоюродным братом к выходу из комнаты. На улице дядя объяснил нам цель своего визита — мы шли купаться. Господи, в запретное время, во время тихого часа, мы втроем шли купаться на море. Мы с братом были счастливы — запретный плод сладок.

Штормы, так недавно волновавшие море, покинули эти места, и небольшие волны мерно ласкали песчаный берег. До переката не так далеко, но ни я, ни брат плавать толком не умели, поэтому перебирались поодиночке, дядя перетаскивал нас на себе. Ощутив под ногами песок, я оглянулся: с этого места берег казался намного дальше. Еще несколько минут я смотрел на берег, обернувшись я застал отца и сына стоящими лицом к морю и мирно о чем-то беседующими. Я решил для себя, что не буду нарушать этой картины, и занялся изучением переката... Желтая полоса переката резко переходила в черную, простирающуюся до самого берега. Почему они так отличаются? Первый шаг — я все еще стою на перекате, у самого его края. Второй шаг — я ровно на линии раздела, сзади желтое, впереди черное... Третий шаг — шаг на черное. Стою, странно...

Мгновение. Страх. Адреналин. Под ногами вода и только вода. До переката уже далеко, волны неумолимо несут к берегу… Но он недосягаем! Я не умею плавать! Паника... Попытки позвать дядю не увенчалась успехом, я лишь наглотался воды. Звать брата, может он услышит. Нет, тоже не вышло... Мысли роем носятся в голове. ЖИТЬ! Я ХОЧУ ЖИТЬ! Ощущение смерти стоящей за моими плечами, волны накрывающие меня с головой, И дикое, необычайно ясное желание выжить... Сил не остается, последняя попытка…
— А-а-а... — Мой крик утонул в шуме моря, утонул вместе с надеждой выбраться. В голове единственная мысль.
Я умру! Мир не принял меня... Все...
Я закрыл глаза и погрузился во мрак.

Воздух обжег мои легкие. Судорожно дыша, я приоткрыл глаза. Дядя нес меня на руках. Вода доходила ему до колен...

Несколько дней изолятора, надувной круг, на треть наполненный водой из моих легких, воспитательница вся в слезах...
Можно закончить на этом, но...

Я встретил потом эту женщину, седой. Тогда я подумал, что это время...
Спустя несколько лет моего дядю парализовало, все твердили, что это из-за его работы. Видеть детей с тяжелыми травмами каждый день очень тяжело...

Я никогда не прощу себе, что в сединах той женщины, в несчастьях моего дяди виноват я!

Призрак прошлого…

Юность. Пора открытий и ошибок, время, когда мы выбираем тот единственный путь, по которому будем идти до конца, каким бы он ни был... Делаем шаг, последний и первый. Назад дороги не будет...

Мать, женщина, которая отдавала мне с сестрой все, лелеяла нас. Отец, умный, знающий, но оступившийся. Алкоголизм. Не нужно слов, все и так ясно. Пристрастие, убившее в человеке все, что я в нем ценил. Пример для меня, ставший в моем сознании клеймом. Да я похож на него, на него прежнего, я не стану таким как он — я буду другим, или меня не будет...

По мере того, как мы с сестрой росли, отношения между родителями перешли в войну. Холодную, жестокую полную ненависти. Я многого не помню, многое забыл. Лишь одно. Мать задержалась на каком-то торжестве. Я не мог уснуть, несмотря на поздний час. Звонок в дверь почти успокоил меня, и я был готов с головой окунуться в мир грез, когда...

...до моих ушей донесся сдавленный крик матери. Я вскочил с кровати и вылетел из комнаты. Дверь ванной нараспашку, он бил ее, жестоко.
— Перестань! — слабый детский крик. Что я мог сделать?
Мать плакала, я запоминал...

День рожденья, восемнадцать. Отец пришел с работы, сели за стол, все немного натянуто. Посидев с родителями, ушел к друзьям. Напился. Ночь в клубе. Зима. Пьяный и замерзший в шесть утра завалился спать. Мать разбудила в пол восьмого. — Ты мне нужен, поможешь отвести вещи.
— Да, мама, конечно, — пробурчал я спросонья и снова отключился, пока она готовила завтрак.

Проснулся от крика...
— Стас! — испуганный голос матери заставил меня взять себя в руки. Шатаясь после бурной ночи, я выскочил в коридор. Входная дверь нараспашку. На лестничной площадке мать и отец. Он был готов столкнуть ее с лестницы. Шаг за шагом я быстро шел к нему. Отец обернулся на звук моих шагов и взглянул мне в глаза. Тупой, ничего не выражающий взгляд. Я должен был его остановить...

Я вспомнил детство, свою беспомощность, вспомнил то, как он унижал меня. Злости не было. Я сжал кулак, и смело глянул ему в глаза. Я помнил достаточно, я видел испуганную мать — самого дорогого мне в этом мире человека. Давным-давно отец сказал мне: «Ты — единственная защита своей матери, ты ее опора. Что бы ни случилось, ты должен ее защитить». Я помнил это.

Злости не было. Я, не говоря ни слова, ударил его. В лицо. Хруст, у отца сломана переносица. Кровь. Тупая боль в правой руке. Я отвернулся, меня мутило. Кровавые пятна на полу, дурнота, кружится голова. Отодвинув отца в сторону, я пропустил мать в квартиру, сам зашел следом...

Злости не было... Только боль — я убил какую-то часть себя. Больше я ни словом не обмолвился с ним. До сих пор. Никакой поддержки, его для меня не стало. Через месяц мать легла в больницу. Сестру дома терпели. Я был никому не нужен. Деньги. Жить на что-то надо. Грузчик — вот все что мне было доступно. Часть денег матери, и как-то перебиваться самому. Уставал, как собака, но засыпать было тяжело. «Мысли, как камни, больно били по голове». Я нашел спасение в интернете...

Я не хочу быть таким как он, я не буду таким! Но я благодарен ему за то, что Я стал таким, какой Я ЕСТЬ... Жизнь — мгновение, для меня в ней нет ценностей, мне нечего терять... Мать — самое дорогое, что у меня есть... Я не смогу простить ему...

Призрак раскаяния…

Случайности. Вся жизнь лишь череда случайных встреч и поступков, спровоцированных случайными же обстоятельствами. Но за все эти случайности приходится платить.

Страх. Страх живет в каждом из нас, но формы, которые он принимает в наших душах так же различны, как узоры, выцарапанные морозом на обледеневших стеклах.
Та встреча тоже была случайной. Та встреча была роковой…

Я не забуду ее никогда. Ту девушку, с которой познакомился далеким теплым летом, на проклятом морском берегу. Она танцевала в лучах заходящего солнца. Я должен был понять, что кровавые лучи заката предвещают мне нечто нехорошее, зловещее…
Но влюбленные слепы. А я влюбился в Нее. Влюбился с первого взгляда, в девушку, танцующую одиноко в кровавом омуте заката… Влюбился и не понял этого, я был глух к голосу своего сердца, я не умел читать свою душу… Тогда не умел, но теперь я читаю ее все чаще и чаще, все глубже и глубже вгоняя иглу раскаяния в свою израненную грудь…
Три дня и три ночи спустя, обнимая ее на прощанье, я вдруг почувствовал жар обжигающий сердце:
— Проща… — Я закашлялся. Мой, охрипший в одно мгновение голос, наотрез отказывался слушаться. Я смотрел ей в след, осознавая, что вижу ее в последний раз. Я понял, что теряю что-то безвозвратно. Ее? Нет. Я потерял часть себя, которая в то мгновение покидала меня, уходя вместе с девушкой, танцевавшей танго с умирающим днем…
Если бы у меня были слезы, я бы плакал. Но уже в те далекие дни реки моей души высохли, обнажив каменистое дно. Правда, я сумел найти в себе силы, я позвонил Ей. Потом написал. В письме я рассказал о своих чувствах, я переступил через свои страхи. Кто знал, что страхи злопамятны и мстительны?..
Она ответила взаимностью. Она была юна и прекрасна. Наивна и преданна, как утренняя роса, поящая жизненной влагой траву на лугах. Ее, еще не израненная шипами действительности душа, наполнилась счастьем оттого, что ее любили. Цветок… И я любил ее, девушку танцевавшую в пламени…

Птицы. Птицы-письма, вносящие редкие мгновенья радости в серость будничного бытия.
Письма, которые мы писали друг другу. Письма, которые я храню, но не читаю… Письма, способные убить меня.

Страх. Он пришел внезапно холодным зимним утром. Страх дикого животного, осознавшего, что оно стало ручным. Страх человека, давно утратившего веру в себе подобных, а ныне доверившего все, что у него есть — душу — в руки прекрасного, юного создания… Страх — изголодавшийся хищник. Он пришел не один, он привел свою сестру, имя которой Слабость. Я бежал без оглядки, бежал от девушки, танцующей с алым ветром, так мне казалось. Но, повторяя извечную ошибку трусов, я бежал от самого себя!

Прошли годы. Я не смог забыть. Но смог понять. Я убийца. Я растоптал ее любовь. Я растоптал себя.

Теперь я часто порываюсь написать Ей — Той, которая танцует в моих снах…
Но что я могу написать?
Врать? Снова бежать? Нет, этого я не сделаю…
Сказать правду? Это выше моих сил. Я не сумею никогда объяснить Ей, почему я поступил так… Не смогу сказать ей о том, что плюнул ей в душу и предал ее любовь…
Не найду в себе сил, чтобы снова ворваться в ее жизнь и напомнить о себе…
Я только пытаюсь верить в то, что она смогла забыть. Смогла забыть то, чего даже времени не стереть из моей памяти…
Я — Тварь!
Я не могу!
Я не хочу!
Не хочу забывать, о том, что глубоко внутри меня, скрываясь от посторонних глаз, живет жалкая, презренная тварь…
Каждый должен платить за то, что совершил. Я сам выбрал себе крест. Я буду его нести…

Прощай и прости, Танцующая танец моей вечной печали…
…я же простись себя не смогу.

— Бабушшка Сишш! Бабушшка Сишш! Бабушш...ишш... — Стайка звонких (насколько может быть звонким шипение) детских голосов ворвалась под своды древнего склепа и, заполнив каждый его уголок, слилась в сплошное протяжное «Ишшшшь».
— Бабушшка, расскажи нам иссторию? Госпожа Сишш, расскажи нам ссказку...
И вот, нечто настолько древнее, что даже чешуйки на спине начинают шевелиться от одной мысли об этом, пробудилось в одной из ниш гробницы...
Сперва лишь тьма слегка шевельнулась, затем снова и снова... И вот уже мрак сгустился, стал плотным и будто бы осязаемым, превратившись в итоге в полупрозрачный силуэт.
— Бабушшка!! — Вновь закричали змеята, безошибочно угадав в возникшей из ниоткуда тени свою любимицу, и кинулись к ней.
— Бабушшка Сишш, расскажи нам о принцессах, которые жили в Пирмидах!
— Бабушшка, а кто такой Хуч? — наперебой зашипели малыши.
— Тишшшее... Тишшшее... — Оборвал детей сухой и сыпучий голос старухи Сишш, а в том, что она стара настолько, что даже видела, как возводились Пирамиды, никто не сомневался. — Тишшше, малышшши. Я уже знаю, о чем я рассскажу вам сссегодня.
Пирамиды помнят. Пирамиды не забывают. Пирамиды дают жизнь. Пирамиды дают шшшанссс... Эта иссстория о тех, кого зовут Защщщитниками Пирамид. А теперь ссслушшшайте...

Было это когда-то очень давно, хотя для кого-то вовсе недавно. Жили тогда в Пирамидах два брата-близнеца, два будущих дракона — Углуур и Узлуур. И хотя были они похожи друг на друга больше, нежели одна небесная капля на свою сестру походит, но пути себе избрали они разные. Один стал жрецом Мотлоха, отца нашего, а второй воином удалым и благородным.
Шли годы, а рядом с ними шагали и два юных дракона — плечом к плечу, но разными путями. Росли, становились сильнее, учились, сражались, любили… наверное. И была у них на двоих одна большая мечта — суметь отыскать в мире нечто такое, чего до них никто никогда не видывал и даже слыхом о чем не слыхивал.
Так вот, в тот год, когда сочли Углуур с Узлууром себя достаточно взрослыми, последовали они примеру тех многих драконов, что даже я их всех не упомню, и отправились на поиски того самого, заветного и неизвестного. Пустились они в путь неблизкий. В дорогу, до конца которой дошли немногие, но и дошедшие назад не воротились. В путешествие, о котором многие мечты мечтают, да не каждый в себе силы и смелость на которое отыскать сумеет. Опасности их не пугали, а скорее прельщали, обещая богатства большие и славу.
Много-много славных драконов не вернулись из той стороны, куда лежит путь Времени.
Так же случилось и в этой истории. Так, да не совсем так. Быть может лучше б уж совсем никак, чем так вот… Потому как вернулся в Пирамиды лишь один из братьев. И толи смерть самого близкого существа на земле, толи те события, о которых Углуур никогда не рассказывал, но вернулся он уже не тем драконом, которым покинул свой дом.
Взгляд его черных глубоких глаз стал тусклым, меч, залежавшийся в ножнах начал покрываться ржавчиной. Да и сам он стал скорее походить на свою собственную тень — бродил по улицам, как в воду опущенный, но чаще всего сидел он просто на куче золота, что в храме на пирамиде Хуча, и глядел куда-то себе под ноги, а может и еще того глубже.
Жил в те времена в Пирамидах шут. И хотя имя ему было дано Друдл, сам он себя величал не иначе, как шнурком. Чем очень гордился.
И вот, как-то раз, по счастливому или какому иному случаю, а встретились Углуур и Друдл на той самой куче золота и драгоценностей, что теперь выросла в целую гору. Хотя скорее случай этот был все же счастливым. Почему так? Да потому, что Углуур в тот самый день, отчаянно твердя, что, мол, потерял он все силы и цели дабы жить и дела вершить во славу драконьего племени, намеревался грех совершить самый огромный и непоправимый. Вздумалось ему оборвать жизнь свою прежде срока отмерянного ему отцом нашим Мотлохом. Шут, как и любой другой паяц, любил частенько принаряжаться так, чтобы звенело все на нем и играло всеми цветами поднебесной. Чтобы ярко было да чтоб видно издалека.
Не будучи еще в то время Бриллиантовым, был он, тем не менее, драконом известным среди своих сородичей. Хотя, переубедить его в том, что вовсе он не шнурок, никто этого упертого пересмешника так и не сумел, как ни старались. Да, хоть чешуйчатое тело его окутано было вечным плащом первозданного мрака, и путь он себе избрал темный — путь назгула, но сердце шута никогда не оставалось равнодушным к бедам собратьев его. И в помощи им он никогда не отказывал, ежели был в силах помочь разумеется. Сколько мог, столько наблюдал Друдл страдания Углуура, но поняв внезапно, что момент наступил поворотный, роковой (а надо признать, что и из ничего он умел вылепить многое, а из мухи сотворить слона), кинулся он к отчаявшемуся воину в миг последний и повис у него на руке. Не дал значит Углууру отправиться в мир теней.
— Стой, братец! Погоди! — Закричал он. — Быть не может, чтобы вот так все. Не хочу верить, что цель одна всего была, да и та пропала!!!
— Может, — отвечал Углуур. — Вот скажи зачем мне жить-то теперь? Я не вижу ни одной причины для себя свернуть с пути ведущего в царство тьмы и вечного холода!
— Ах, причина? Погоди дружище. Ты конечно сильный, смелый и огромный, да не все ты замечаешь, как я гляжу. А вот у меня, как у шута, дар врожденный есть — видеть даже самые мелкие изъяны у всего живого и неживого и превращать их затем в громадные. Чтобы даже слепой увидать их сумел. Сечешь? — Осмотрел Друдл Углуура с головы до ног и продолжил. — Вот ты долгую жизнь жил. Ишь, какой вымахал!
— Есть такое дело, — согласился воин. — Спасибо Мотлоху и духам предков наших, благосклонны ко мне были. В лихой час оберегали…
— Ну, а если вспомнить твои первые дни? — Вновь перебил его шут, не давая мыслям дракона вернуться к потере брата его. — Каким ты был, когда ты из яйца вылупился? Ведь не выжил бы ты сам в степи? Без еды, без помощи. Пирамиды! Пирамиды — вот то, что дало тебе жизнь. Ведь были же те, кто протянул тебе хвост помощи в трудный миг, правда, крылатый?
Углууру не оставалось ничего, кроме как согласиться в тем, что втолковывал ему Друдл.
— Так и есть. — Пробубнил он.
— Так вот, слушай же меня, Углуур. За все, понимаешь, платить положено. И ты, сперва, отплатить Пирамидам за жизнь свою обязан, а после делай с ней, что душе угодно. А посему, будешь ты охранять Пирамиды наши и живущих в их благодатной тени от нечисти всякой и врагов наших. Будешь ты помогать нуждающимся, как помогали тебе когда-то. Ибо жизнь наша в руках Мотлоха, а тело — часть пирамид, что Драконы облюбовали много-много веков тому назад. А так, как и я такой же как ты, то навсегда теперь мы связаны. И пусть я не брат тебе по крови, да стал ты мне братом по велению судьбы. И будут отныне тебя величать Защитником Пирамид.
И, закончив говорить, шут извлек из кармана одному ему известно, откуда взявшиеся кольца, на каждом из которых красовалась рунная надпись — Защитник Пирамид. Протянув одно из них Углууру, сам он одел второе, и носил его всю свою жизнь, а может и до сих пор носит.

— Дрянь. Какая все же дрянь это наше телевидение. Смотреть ну совершенно нечего! Вот только футбол время от времени, да и то на любителя… ну, может еще пару фильмов хороших покажут за неделю. А так? Все ведь из пальца высосано. Шоу все эти. Реклама… Дрянь.
Так рассуждал вслух Игорь, покуривая сигарету на подоконнике распахнутого настежь окна своей собственной квартиры, куда он совсем недавно перебрался, покинув отчий дом. В свои двадцать шесть лет он только сейчас начинал становиться на ноги. И первым, но весьма ощутимым шагом к его независимости стала покупка этой квартиры. Теперь же он намеревался сделать предложение девушке, которая вот уже почти год занимала всего его мысли.
Привычным жестом сбив пепел, он обвел взглядом вечерний город: улицы-лабиринты, огороженные домами, точно высокими стенами; разноцветные огни витрин, из-за которых и закат — не закат, да и ночь — не ночь без своего великолепного ожерелья из звезд; машины, снующие туда-сюда словно муравьи с желтыми горящими глазами.
— Скукотища. – Закончил он свои размышления и проводил глазами окурок в снопе искр упавший на тротуар.
Телевизор в комнате тихонько разговаривал сам с собой мужскими и женскими голосами, но Игорь этого не замечал. Задумчиво смотрел он сквозь редких прохожих, то и дело попадавших в поле его зрения. Сам же он витал где-то далеко-далеко. Где-то за пределами своего обленившегося сознания, но где именно — он и сам бы не смог ответить. Душа его, томимая равнодушием опустевшего летнего города, просила у мира чего-то особенного, чего-то нового и живого, чего-то, что сорвало бы оцепенение завладевшее им и этим бездушным гигантом-городом.
— Стоять! – громкий крик и мгновением позже прозвучавший оглушительный выстрел заставили Игоря вздрогнуть. Эхом два эти звука отразились от стен и пролетев, точно две невидимые птицы над домами, унеслись куда-то в потемневшее небо. Оконные стекла, недовольные тем, что их так бесцеремонно потревожили, вяло дребезжали, точно старухи сплетницы обсуждали они это громкое событие. Но Игорю не было дела до окон с их пересудами, глаза его жадно искали и не находили того, чей голос вернул его к реальности.
— Стоять, сволочи! – снова раздался крик, на этот раз его сопровождал не один, а целых три выстрела.
Игорь напрягся. И вот из-за угла выскочили двое – оба они тяжело дышали и непрерывно оглядывались назад. Игорь сразу же понял, что кричали не они, и стал с нетерпением ожидать появления преследователя. А тот, как будто оправдывая надежды молодого человека, не замедлил вынырнуть из-за угла.
Как зачарованный наблюдал Игорь за этой погоней. Хотя лиц людей нельзя было различить в сгущавшемся вечернем сумраке, но он с уверенностью мог сказать, что видел в их руках оружие. Вспышка нового выстрела рассеяла все сомнения. Вместе с этой вспышкой один из убегавших дернулся, словно споткнулся о невидимую преграду и, вытянув перед собой руки, тяжело упал на еще не успевший остыть асфальт. Он был мертв. Но смерть его не то, что не удивила Игоря. Скорее он даже жаждал такого развития сюжета, и в глубине души обрадовался тому, что теперь шансы на победу обеих сторон сравнялись.
Точно орел, реющий над степными просторами, с высоты седьмого этажа наблюдал Игорь за развитием этих драматических событий, безотчетно став на сторону преследователя. В глазах его появился какой-то неясный блеск, а сердце судорожно билось.
Оставшийся в живых беглец, услышав стон своего напарника и сообразив, что теперь он остался один, тут же кинулся на землю. Ловко перевернувшись и приняв более-менее удобную для стрельбы позу, открыл ответный огонь.
Один за другим звучали выстрелы с обеих сторон. Время остановилось. В голове Игоря кружился всего один вопрос, всего одно короткое слово — «Кто»?
Внезапно что-то сильно толкнуло его в грудь. И Игорь, слетев с подоконника, растянулся на полу квартиры. От неожиданности он даже не успел сгруппироваться, и с силой ударившись головой о пол, погрузился во мрак.

— Что за черт?.. – прохрипел очнувшийся Игорь пересохшими губами. – Я?..
В голове его с невероятной скоростью пронеслись недавние события. Погоня. Стрельба. Удар… Удар! Игорь приоткрыл глаза. Он все так же лежал на полу своей комнаты. Голова юноши нестерпимо болела.
— Холодно, надо закрыть окно. – Снова сказал он вслух и попытался подняться на ноги. Боль, пронзившая при этом все его онемевшее тело, точно щипцами вырвала стон из его горла. И снова мрак услужливо принял его в свои объятия.

Когда Игорь снова пришел в себя, то он не стал шевелиться. Сколько времени он провел без сознания — он не знал. Лежа так он не мог видеть окна, за которым уже давно прогуливалась ночь, совершая очередной обход своих владений. Но Игорь не знал об этом, он снова вернулся мыслями к погоне.
— Тишина. Значит все уже кончено? Но кто же победил? – спросил себя юноша и, не найдя желанных ответов, решил оставить эту тему. – К дьяволу! О себе думать надо…
Все тело его затекло, он не чувствовал ни рук ни ног. В призрачно-голубом свете телевизора он вдруг заметил, что по полу огромной лужей разлита какая-то черная жидкость.
— Кровь! – догадался он. – Моя кровь?! Меня задело пулей!!!
Тут же, будто в подтверждение его догадкам в ноздри Игоря ворвался тяжелый запах застывающей крови, а рот наполнился липкой слюной неприятно отдающей железом. Внезапный приступ тошноты скрутил тело парня, и он едва снова не провалился в небытие. Огромным усилием воли, превозмогая боль, перевернулся он на спину. И, тяжело дыша, закрыл глаза.
«Отдохну немного. Черт, как же больно» — подумал он, не решаясь тратить силы на то, чтобы по привычке произнести это вслух.
«Меня ранило в грудь, но боль сковывает все тело. Дышать тяжело, во рту и на губах кровь. Значит, задето легкое? Но как мне определить, какие еще органы задеты? Голова гудит. Надо добраться до телефона!»
Придя к такому решению, Игорь снова открыл глаза. Теперь он лежал так, что мог видеть телевизор, пусть даже перевернутым. Привлеченный знакомым пейзажем он невольно сосредоточил свой взгляд на экране. Несколько секунд ушло у него на то, чтобы он вспомнил, где мог видеть он эту местность, и догадка заставила его слабо улыбнуться. Это был двор его нового дома. Двор, ставший сценой для сегодняшней драмы. Двор, который он так часто последнее время разглядывал из своего окна…
По телевизору транслировали ночные вести. Игорь закрыл глаза и стал прислушиваться. Сквозь шум в голове и биение своего сердца он услышал голос диктора:
— …перестрелка …задержать преступников не удалось… были убиты… майор Некифоров… награжден… подвиг…
«Подвиг! Значит, этот майор таки сумел поймать преступников! Теперь его непременно наградят… Ну, что ж, он заслужил…»
Приступ кашля, сопровождавшийся болью в легких, заставил Игоря прийти в себя и отвлечься от размышлений. Он чувствовал, что сил у него осталось уже не много. Главное – добраться до телефона, тогда у него будет шанс. Шанс выжить. Шанс сделать Ей предложение. Шанс стать отцом.
В голове сам собой всплыл обрывок песенки из старого мультфильма: «…И вот, когда вы в двух шагах от груды сказочных богатств, он говорит вам «Бог подаст!». Хитрый шанс… »
Игорь снова улыбнулся. Он пошевелил сперва левой ногой, затем правой. Ноги слушались, хотя и не как обычно. Боль потихоньку уходила, а быть может, Игорь просто начал к ней привыкать. Проведя ту же операцию с руками, он обнаружил, что правое плечо выбито.
Чувствуя, что сил почти не осталось, Игорь решил перевернуться на живот и ползком добраться до соседней комнаты, где стоял вожделенный аппарат. Уперев ноги, он подвернул под себя левую руку, стараясь не тревожить правое плечо, а затем со стоном перевалился на бок. В ту же секунду в глазах парня заплясали разноцветные круги, а грудь сдавило обручем боли. Изо рта его хлынула кровь. И он в очередной раз лишился чувств.

Подвиг. Подвиг. Подвиг. Это слово звучало тысячью голосов в его голове. Игорь гнал его, ему уже не казалась такой пугающей пушистая пелена мрака, в которую он многократно погружался. Наоборот, теперь она манила его, она обещала покой. Но это слово, звучавшее порой как рык зверя, а порой как невыносимое жужжание комара, все время вырывало его из приятной темноты. Подвиг!
И Игорь снова приоткрыл глаза. Теперь боли не было, но не было и сил. Он лежал на животе — значит, ему все же удалось перевернуться. Теперь нужно было ползти. Ползти вперед. Он пару раз оттолкнулся ногами, и хотя ему удалось продвинуться немного в направлении двери, стон разочарования наполнил комнату. Ползти дальше он не мог. Каждое его движение сопровождалось новым приступом боли в легких и новой струей крови, которой он и так уже потерял слишком много.
«Еще пара рывков и я либо задохнусь, либо снова потеряю сознание. Нужно искать другой вариант» — подумал Игорь.
Подвиг! Снова это слово ворвалось в его мозг, рисуя в нем тысячи картинок одновременно. И хотя Игорю и не удалось рассмотреть ни одного из этих видений, он все же понял, в чем заключается его спасение.
— Я должен встать на ноги! – Слабо выкрикнул он, и полный решимости стал подниматься. В голове его метались образы. Был среди них и майор, совершивший подвиг, жертвой которого стал Игорь. Голова кружилась, кашель не давал покоя. Но он сделал это! Он стоял на ногах, опираясь на стену. Он смог! И пусть никто этого не видел, все же это тоже был подвиг!
Надежда на то, что он будет жить — огнем опаляла сердце Игоря. Он смело шагнул вперед. Покачнулся, вцепился ногтями в стену. Ноги его уже не слушались. Голову застилал туман, и он медленно стал валиться на пол, сдирая кровавыми пальцами обои со стены.
— Как странно, а ведь все только начиналось…

Они пришли в этот мир снова… Никто из них не мог забыть ту несправедливость, что царила в этом измерении. Как и в первый раз они начали с нуля, по всем законам этого мира, чтобы пройти все испытания, набрать опыт и раскрыть все свои внутренние силы. И бросить их на борьбу с несправедливостью, которая как осьминог схватила своими щупальцами этот мир, и не хотела отпускать.
Тёмный Воин вышел из сумрачного города Пирамид, на нём были лёгкие доспехи, которые скрывали его чешуйчатое тело. Сквозь тонкую прорезь в тёмном шлеме обжигал храбрый взгляд, а маленькие морщинки возле глаз говорили о мудрости воина.
Над городом потемнело, и яркие кометы пронеслись над головой. И сразу же большой дракон золотого цвета пролетел над ним.
— Не сейчас!- тихо сказал Воин. На встречу с драконами он выйдет не скоро, когда обретёт нужную силу и ловкость для победы над этим грозным золотым чудовищем размерами с гору… А сейчас на него шли с разных сторон поляны безобразные монстры. Их дикие крики разрывали окрестности…
Так Воин начал свой путь!
В полях Аладона, где все усеяно прекрасными цветами и чудесно поют птицы, где царит тишина и покой, появлялись уродливые монстры, которые рыча и кривляясь, бродили по бархатному ковру из цветов. И вся нелепость картины, казалось кричала против себя. Красивое и уродливое пыталось найти гармонию…
Вдруг воздух начали пронзать резкие звуки, и безобразные чудовища стали падать на мягкий цветочный ковер. Казалось эти пронзительные звуки очищали прекрасные поля Аладона от темных пятен. Эти звуки издавали заклинания, которые выпускала фигура в плаще с капюшоном, то и дело направляя свои руки в сторону врага.
Это был он, молодой Маг, стройный змеечеловек в легких доспехах с накинутым плащом, которые придавали ему воинственный вид и одновременно подчеркивали его великолепное владение собой. Он шел навстречу к темному воину легко и независимо, ибо объединяло их одно стремление к истине.
Они прошли свои города, набирая опыт в сражениях! Доспехи их
светились всё сильнее как доказательство приобретённого ими опыта…
Этот город можно было узнать сразу. Снег, укрывавший его с давних времен, был серым и колким, как будто скрывал под собой какую то тайну.
Воин шёл по тропинке, которая была похожа на след от проползшей змеи. Мутанты здесь были гораздо сильнее. Они обладали магией, которая замораживала, обдавала холодом все тело, от которого трудно было передвигаться. И даже волшебные кольца, на замерших от холода пальцах ,не могли спасти от этой дьявольской магии.
«Главное не останавливаться!» — твердил он себе, прокалывая и разрубая уродливых монстров своим топором, одновременно закрываясь от магических ледяных стрел щитом. Все тело его болело, но окоченевшие пальцы крепко сжимали холодную сталь.
Для Мага в плаще этот город был трудным этапом. Руки постоянно замерзали, заклинания с трудом сходили с его уст и едва доходили до врагов, стремясь сквозь ледяную магию монстров. Да и одежда его больше подходила для солнечный мест. Единственными превосходствами были его природная мудрость и природный дар чувствовать опасность. Вдруг небо над ним потемнело, раздался вой и земля начала вибрировать в такт чьим то сильным шагам… Навстречу Магу вышел дракон. Он был огромен! Золотой цвет его чешуи слепил глаза. Он не была еще готов к для встречи с этим чудищем, он еще не набрал нужной ему силы, чтобы победить дракона. Но отступать – отступать был не его удел!
И тогда он мысленно позвал его…
Прошло не больше мгновения и рядом появился он. Каждому из них ещё не хватало сил бросить вызов этому громадному зверю, но вместе у них был шанс!
Битва началась !Время шло, оно казалось тянулось так же долго как и длинный путь этих воинов в этом нелёгком мире, путь к обретению великой мощи.
Дракон бил одиночными мощными ударами, пытаясь проломить доспехи своим острым клювом. Все удары брал на себя темный Воин, он лишь постоянно заряжал его своей магической защитой. Этот навык он приобрел на полях сражений Аладона. На некоторое время это усиливало защиту Воина. Дав ему защиту, Маг отходил и резал воздух своими заклятьями, вонзая их в дракона.
И наконец дракон пал, из него выпала маленькая коробочка- это был первый их серьёзный трофей!
Доспехи и оружие их было испорчено и требовало немедленного ремонта. Но это не испортило их радости победы, они были счастливы!
Он послал ему воинственный клич благодарности и они снова расстались. Им предстояло пройти следующие испытания по одиночке, достичь следующего уровня на пути воинов….
Они проходили испытания за испытаниями, на которые посылали их великие колдуны и волшебники былых времен, проверяя их смелость и силу духа. Маг искал магический Глобус Аладона в подземельях Башни Магов, в которых жили уродливые миамазоиды и уриноиды. Воин, изнемогая от жары и холода, в недрах Каменного города, дрался с огненными и ледяными монстрами, обжигая руки и ища ингредиенты для создания великого меча «Страха».
Когда испытания были пройдены его стали называть «Воин Клинка», за спиной у него развивались два огромных крыла, похожих на крылья летучей мыши. Маг сменил свои маленькие крылышки на большие сильные крылья орла. Они были прозрачны и легки. Когда маг летел они не издавали ни единого шума. Его новый заклинания таили в себе большую опасность для его врагов. Это был уже не та маленький человек с слабыми заклинаниями, это был настоящий боевой Маг. Глаза его светились и только выгоревшие добела волосы говорили о том какие испытания ему пришлось пройти…
Доспехи их стали мощнее, крылья быстрее, оружие резало камень. Только сердца их не изменились, они по-прежнему были благородны и храбры. Они сражались плечом к плечу, набирая силу. Вместе они создавали громадную мощь. Маг, владея магией защиты и силы заклятий, резал на тонкие ленты воздух своими страшными силами, поражая врага на расстоянии. Воин же в ближнем бою прожигал врага насквозь. Воин , благодаря своей ловкости, не давал толпищам врагов пробиться к магу, когда тому была необходима передышка. В боях они были как одно целое, как одна боевая машина.
Испытания и снова испытания….
Они сделали альянс. К ним приходили новые воина, лекари, маги. Никому не было отказано в помощи, потому что они знали как тяжело было им самим пройти все эти нелёгкие испытания. Некоторые набирали силу и уходили. Они создавали свои альянсы, но никто из ушедших никогда не забывал их помощи.
И вот настало время бросить вызов тому, ради чего они пришли сюда .А они были здесь ради справедливости, они пришли сюда чтобы защитить добро от зла!
В этом мире было много беспощадных воинов. Людей ,которыми управляла жажда власти и денег. Они убивали всех ради тёмной славы своего имени. Некоторые приходили в этот мир с волшебными богатствами, покупая оружие, которое добывалось в бою , испытания, которые надо было пройти , силу, которую надо было набрать , опыт, который надо было приобрести. Некоторые ,обретя силу, и опьяненные ею, становились убийцами и тогда их крылья становились кровавого цвета. Были и мошенники и воры, которые обворовывали и обманывали воинов.
В этом мире царил жестокий закон- выживает сильнейший! Вокруг было беззаконие и жестокость!
И они стали сильными ! Они обрели силу и мощь, Воин и Маг , два товарища. Доспехи их светились на бликах Звезд! Воина отдавали серебром, Мага были сродни солнечному сиянию!
Они вышли на защиту справедливости и добра!
Вот главная цель ради которой они здесь находились,ради которой они пришли в этот мир снова….