МАД Коннектор Украинский МАД-коннектор — соеденим все мады.

Пролеживать бока в ставшей уже такой родной пирамиде у алтаря было довольно неплохим занятием. Куча золота и драгоценностей отблескивала волшебными искорками под пляшущим светом факелов и свечей, освещавших зал. Идти искать приключений совсем не хотелось, кратковременные налеты на Рэйдом, шахты Чхага и прочие безопасные места не могли развеять скуку и лень, нахлынувшие непонятно от чего. Время от времени я просыпался, озирался в поисках знакомых и друзей, потом укладывался поудобнее и безмятежная дремота снова охватывала меня. Но проснувшись в очередной раз от того, что какой-то молодой змей, неуклюже плюхаясь на кучу, ощутимо ткнул меня хвостом в бок, я заметил нечто странное. Мое внимание привлек Друдл... ШуТ, всегда носивший благородные титулы, вдруг стал «Проклявшим Змеев». Хммм...
 — Хай! Ты что это змеев проклял? — улыбаясь, спросил я его.
 — Да так... Это не распространяется на тебя, Тора, и еще некоторых...
Тут было над чем задуматься. Просто так подобные титулы не вешаются.
 — Я удаляюсь сегодня, — добавил вдруг с улыбкой Друдл.
И без того отвратительное настроение стало вообще никудышным. Я в общем то не очень хорошо знал этого змея, который почему-то упорно называл себя шнурком, но дело шло к тому, что мы могли бы стать хорошими друзьями. Что делать? Уговаривать отказываться от этого решения? Пытаться как-то остановить? Бесполезно, это у него не в первый раз, кроме того, было видно, что сегодня он сделает это. Сделает, несмотря ни на что.
 — Сегодня на Шаи опять нападали. А я помочь не мог, — сменил тему Друдл.
Он знал чем меня отвлечь. Кровь тут же вскипела и я на какое-то время тут же забыл о его намерениях.
 — А она была?
 — Да.
 — Кто хантил?
 — Я не помню, сорри...
 — Давно?
Ну что я за засоня, опять в анабиозе был...
 — Точно не скажу, я во времени теряюсь, настроения нет... Но где-то часа 2 назад, а может и больше.
 — Ага, как настроения нет, так сразу удаляться решаешь. Лучше уж просто в кому, вдруг опять объявиться захочешь? А то появится какой-нибудь другой Друдл... Только этого не хватало.
 — Не, тут другое дело, я ухожу сегодня, стопроцентно...
Слабая попытка остановить его от этого шага благополучно провалилась. Впрочем, я ни на что и не надеялся, это было просто подсознательно. Тут на меня нахлынула волна полного отрешения от реальности.

Когда я наконец-то очнулся, я услышал тихий голос Друдла.
 — Фок, тебе надо че-нить из шмота?
 — Да нет вроде.
 — Ну, если что — говори.
Шмот у меня был не очень, но почему-то ничего не хотелось.
 — Он недолго у меня будет. Все равно убьют, да облутят — а не убьют, так значит и так все нормально, — отмазался я и опять исчез для всех.

Через какое-то время я вернулся, проснулся, потер затекшее от долгого сна крыло и отправился погулять по городу. У фонтана Озера Забвения стоял Друдл, как всегда прекрасно выглядевший и пышущий здоровьем. Только грустный немного. Я пытался его расшевелить рукопожатиями, объятиями, подмигиваниями, но он как будто отсутствовал. Пробудил Друдла только ртутный дракон, на наших глазах грохнувший пару молодых змеев. ШуТ куда-то исчез, слышались только его вопли: «Умри, мясо!». Кого он там валил, так и не сказал, ртутного, наверное. Впрочем это и неважно. Он вернулся и, хихикая, ткнул меня под ребро.
 — Так ты вообще никем здесь не будешь? — поинтересовался я.
 — Нет. — ответил он, поедая котлету, — Я растроился просто.
 — Расстроился или растроился? — мне пришлось выделить ударение на «и».
 — Первое. — ответил Друдл. — Первая удачная шутка за сегодня...
 — Не, пойду на кучу... Так и прибить меня недолго, — подумал я вслух, поскольку по страшному тормозил. Видно, сказывались последствия долгой летаргии. Друдл только кивнул и помахал рукой.

Когда жизнь снова полегчала и набрала обороты я вновь отправился в налет на какие-то богом забытые места. Когда вернулся к алтарю, Друдл уже стоял здесь, потихоньку раздеваясь. На полу валялась куча бесхозных шмоток. Несколько змеев спало и отдыхало кругом. Из ниоткуда появилась эльфийка Катриона. Милое общество, тихо и спокойно.
 — Кто делетнулся? — зевнула Катриона, взглянув на добро, халявно брошенное под ноги.
 — Да вот... — говорить не хотелось.
Мангатхай, стоявший здесь же, только пожал плечами. Друдл, неприметно стоявший в уголке, тем временем пихал бриллианты в карманы мирно спавшему маленькому змею. Я взглянул на него, на нем был только его любимый шутовской колпак. А тем временем начался дележ халявы. Честно говоря, пренеприятнейшее зрелище. Хотя иногда это выглядело довольно забавно... Кто-то берет-что-нибудь, прячет куда-нибудь, потом достает, разглядывает, узнавая свойства шмотки, бросает, вдруг снова берет — а вдруг пригодится? Один, второй, третий... Смех свалил меня на пол, ШуТ только ухмылялся и хмурился. Наконец-то дележ закончился, народ разбежался или завалился спать. Проснулся наконец-то Джошусс, ничего не понял, сунул невесть откуда взявшийся бриллиант Друдлу, тоже ушел.
 — Так кто удальился? — снова спросила Катриона.
 — Еще никто, — подмигнул ей Друдл. — Просто стриптизирую.
Та только улыбнулась в ответ. Друдл снял единственное, что на нем было — колпак с бубенцами, произнес: «У меня 886/886 жизни, 238/238 магии, 200/200 шагов, 158427 опыта» и снова напялил колпак на голову. Видно, это было самое дорогое, с чем он не хотел расставаться. ШуТ — он и перед смертью был ШуТом.
 — Друдл и удалился, почти, — шепнул я Катрионе.
 — Ну прощай тогда... Удачи, — это уже Друдлу.
 — Спасибо, мне она не понадобится, — улыбнулся он в ответ.

— Я ишо не со всеми попрощался. — Друдл стоял у фонтана, шутя и улыбаясь.
Стражи почетного караула невозмутимо торчали возде сверкающей статуи Великого Мотлоха. Народу рядом было немного.
 — Я хочу летать, — заявил Друдл и захлопал крыльями.
Тяжело это, летать даже змеям, и особенно шнуркам. Помогла Катриона: «Айрл!» Друдл поцеловал ее и с ослепительной улыбкой взмыл ввысь. Мне ничего не оставалось делать, как пожелать ему удачи и уйти. Присутствовать при самоубийстве не хотелось...

На куче сидела Тэлль. Небольшое еще, но прекрасное цунами.
 — Папка!
Я хихикнул, опять обозналась. Дядька скорее...
 — Друдл удаляется.
 — Я знаю, мы вместе, — с улыбкой ответила Тэлль.
В обморок я не упал. Только кивнул, наверное, ждал, что так и будет. Хотя и не верил до конца. Тут в головах всех драконов раздался голос Друдла: «Пришел мой час. Прощайте все... и Будьте прокляты...» Стало жутко. Такое проклятье жрецы не снимут... Перехватило дыхание, Тэлль понимающе кивнула. Было тяжело. И от того, что больше нет ШуТа, и из-за Тэлль.
 — Передашь шмотки?
 — Передам... кому?
 — Терве... пусть останется чар, жалка мне ее. — С унынием на лице сказала Тэлль.
 — Ложи все сюда. — Я сунул ей пустой рюкзак. После того, как Тэлль запихала туда последнюю вещь, он чуть не лопнул по швам. Кое-как она умудрилась всучить рюкзак обратно. Да еще и горшок. Столько вещей я еще не носил.
 — А ты надеюсь, удалятьсья не будешь?! — это пришла Катриона.
 — Буду! — присела Тэлль в ответном реверансе.
 — Зачем?
 — За Друдлом, — улыбнулась Тэлль.
 — Зачем?
 — Она вслед за мужем...
Катриона вздохнула.
 — Племяшка... — ероша волосы Тэлль, грустно улыбнулся я.
 — Ща... Я с мыслями соберусь тока... — прошептала Тэлль.
Ее била нервная дрожь, я обнял ее, в последний раз, пытаясь то ли утешить, то ли успокоить. Предательская слеза побежала по щеке. Хм, чья это?
 — В общем, всех целую... Берегите папку...
 — Сохраним! — сказала Катриона, обнимая Тэлль.
Я смог только кивнуть и, прощаясь, помахать Тэлль рукой. На весь Аладон разнесся крик Своннса: «Пью за ДРУДЛА у фонтана!!!»
Тэлль наконец-то решилась... и ее не стало. Только кучка вещей и пара прекрасных красных роз сверху. Мне было жутко, одиноко и неуютно.
 — Да что ж творится-то! — вздохнул я.
 — Все. Уже ничего не твьорится. — заметила Катриона.
 — Тоже удалиться что-ли?
 — Не надо!

Тут я почувствовал тычок под ребро. Терва!
 — Доооооча!!! — смотрю на Тервочку и обнимаю ее.
«Терва выглядит как Ангел Смерти. Любимая дочка Фоксона. Терва в прекрасном состоянии.»
Конечно, любимая! А других и нет. Этой тоже не будет...
 — Я играть не бу...
 — Я понял уже.
Сунул ей рюкзак, отхлебнул коньяка из гроба. За Друдла и Тэлль. Чуть полегчало. А горшок Тервочке все никак не хотел отдаваться... Полные руки... Хотя и побросала все ненужное. Даже сидевший рядом Саурос засмотрелся на нее.
 — Стриптиз?
Ррррррр...так что, Саурос!!! Он и не понял, за что «Ррррррр»...
 — Покидай там че лишнее, из горшка — улыбнулась Терва.
Я глянул на дочку. Большая уже. Но не настолько, чтобы долго продержаться, не заглядывая в Аладон. Начал вытряхивать ненужное из горшка... и исчез в никуда. Больше я ее не видел, и не знаю, увижу ли когда. Горшок у меня, пока...

В пещере было сумрачно и тихо. Только отзвуки весело журчащего ручейка, пробившего себе русло в скалах неподалеку от пещеры, нарушали покой этого места. Дракон, который обитал здесь, спал почти возле самого входа, не беспокоясь ни о чем — ни враг, ни друг не мог бы пробраться сюда без того, чтобы острый слух этого страшного, но красивого создания, не заметил малейшего изменения в звучании тишины. Дыхание же его самого было настолько беззвучным, что даже чуткие ормины, в великом множестве расплодившиеся в этой местности, вряд ли смогли бы определить — дома он или нет. Дракон полностью полагался на них — эти маленькие пушистые зверьки поднимали невообразимый шум, если кто-нибудь двух, четырех, и тем более шестиногий, появлялся в этих местах. Тогда дракон просыпался и непрошенному гостю приходилось убираться подальше от его жилища. Случалось, что гость не хотел уходить, и тогда ему приходилось присутствовать на хозяйском обеде. Умммм... Какие вкусные гости попадались порой. Но никто не мог пожаловаться на негостеприимство дракона — те, кто мог уйти, становились его верными друзьями, те же, кто оставался, уже ни на что не могли жаловаться.

Но сейчас дракон спал. Довольная улыбка, обнажившая все его сорок два зуба, острых и прочных, как лезвие древнего эльфийского меча, говорила о том, что страна грез, в которой блуждало его сознание, была прекрасна, и нахождение там доставляло ему удовольствие. Эта страна должна была быть полной противоположностью миру, который окружал его здесь, в этих горах. В настоящей жизни дракон давно уже не улыбался никому и ничему вокруг, разве что только солнцу да луне. Ну иногда еще и ветру, который трепал его крылья во время полетов над бескрайними горами. Эти трое были его верными спутниками всю долгую жизнь, начиная с далеких лет его юности — и до сих пор. Они помнили как он появился на свет, как он рос, взрослел, помнили его первые неудачные попытки подняться в воздух, как он в отчаяньи, что не сможет летать, ринулся с утеса в пропасть — и первый раз полетел по-настоящему, пусть даже от страха разбиться о камни внизу... Они помнили его друзей, молодых гордых драконов, таких же, каким был он сам, и их великие дела, успехи и неудачи, достижения и потери... Они же помнили их смерть... Гримаса боли исказила лицо дракона, да, да, лицо а не морду, только люди могли назвать эти прекрасные черты мордой, словно драконы были бестолковыми зверюгами; но им этого не понять, этим тонкокожим созданиям с их маленьким, почти невесомым мозгом. Дракон проснулся. Он не мог спать, когда чудесная страна, где он только что был, вдруг превращалась в воспоминания о самых черных днях его жизни.

Эти дни были наполнены дыханием смерти... Большинство его сородичей было убито в сражении с бесчисленным множеством людей и их союзников, искавших новые земли, золото, драгоценные камни, и еще неизвестно что. Они пришли в чудесную страну драконов неся с собой злобу и ненависть, вооруженные до зубов убийцы, с жадным блеском в глазах и кровью на руках. Не воевавшие с древних времен драконы не были готовы к смертельной схватке с мастерами насилия и убийства, и почти все были жестоко вырезаны еще до заката солнца. Лишь несколько слабых детенышей было взято в плен на потеху главарям захватчиков. Уцелеть удалось немногим, вернее, не уцелеть, а спастись и выжить. Такие страшные раны не перенесло бы ни одно другое создание из плоти, живущее под солнцем. Истекающие кровью дракон и его ближайшие друзья, занявшие круговую оборону, уже не могли отражать атаки врагов, и когда оказалось, что кроме них уже никого из сородичей не осталось в живых в этом мире, они использовали последнюю возможность уйти.

С молчаливого одобрения друзей Дракон собрал последние остатки энергии, закрыл глаза, представил себе всех, кого он хотел взять с собой и заклинание, едва слышимое, прозвучало среди грохота боя. Тьма. Долгая тьма. Никого кругом. Ничего. Только выход впереди — даже искать не надо. А в древних свитках говорилось о поисках выхода. Свитки тоже врут. Дракон вышел — и оказался в пещере. Где было сумрачно и тихо...