— Чего бы нам сегодня сотворить?!, -сказал Тикс вслух, допивая третий стакан человеческой крови и закусывая жучиной лапкой.
— Ты знаешь, а по мне так лучше сейчас сидеть и ничего не делать..., -ответил его угрюмый товарищ.
— На тебя это чтот не похоже, тыж всегда рвешься в бой!?
— Ну знаешь... последняя твоя идея закончилась тем, что у меня 3 месяца не расплавлялись крылья, хотя кто-то говорил, что путешествие будет безопасным...
— Ну кто знал, что обычный поход к нашему товарищу Оксису приведет к таким последствиям... Он же не рассказывает какие безумные эксперименты творит у себя в лаборатории на Черной башне...
— Да фиг с ним, что творит... кто вообще решил взглянуть на его домашних питомцев, сказав, что это наверняка абсолютно безопасно...Не-е-ет, ну надо же было согласится входить в дверь с надписью «В последний раз предупреждаю!!! Опасно для жизни!!!», -сказав это его собеседник слегка съежился в своем кресле и взору открылось слегка помятое лицо Нокшиса, его верного спутника...
— Да ладно, пускай там оказался 20-метровый паук и с десяток ее малолетних сыночков... живые же выбрались...
— Ну да... живые... тебе не пришлось принимать удары этого адского отродья на свой хребет...и вообще повезло что у етой самки желудок оказался плохо восприимчив к змеиной чешуе, а то бы я счас напоминал, тоже самое что от них осталось...
— Ну знаешь, очевидно тебе просто очень иногда везет!
— Яб это везением не назвал!, -воскликнул Нокшис- , яб посмотрел на тебя когда ты оказываешься в пузе у какой-ниибудь твари типа этой.
— Да ладна, что уж там говорить, что было то прошло...
— ну да, я вообще молчу про то, что ты когда увидел первого ее сынишку, разом взлетел на 30-метровый уступ и оттуда поливал своими заклинанями...
— Ну заметь это было действенно...!
— Это былоб действенно, еслиб и мне на этом уступчике хватило места...
— Да, что ты переживаешь... ищи во всем позитив...заметь зато, как они весело умерали, этож надо было придумать тварей которые при смерти лопаются как мыльные пузыри!
— Ну да, а еще из них вылетает куча зловонной слизи непонятного цвета!
— Хорошо хоть наш злой-гений до сих пор не знает, что это сделали мы...
— ну да, а ты захотел бы убирать то, что мы там натворили... Так что я думаю иногда твои идеи ни к чему хорошему не приводят...И вообще ты заметил он как-то был даже расстроен после этого...
— А что поделать, жизнь вообще штука переменчивая...

День второй.
Яркий лучик света как бы играя проник сквозь занавес окна башни и стал бегать то тут то там... Это бы не вызвало никаких эмоций если бы окно былоб с солнечной стороны.
— Что за бред?!, -подумал наш храбрый герой, прикрывая глаза одной рукой- , не думаю, чтобы кто-то возжелал будить меня таким дерзким способом.
Казалось, что ничто не способно было поднять тикса с кровати, но нестерпимо яркий луч все никак не давал ему покоя. Подойдя к окну, он уже собрался захлопнуть хитиновую штору, но любопытство истинного любителя приключений взяло вверх...
В пасмурном утреннем небе, как само собой разумеющееся парило зеркало. Именно оно создавала блики света, которые мешали спать нашему герою.
Лишь только колдун увидел эту странную картину, разные образы начали возникать у него в подсознание, моменты из его жизни, которые уже прошли и тех о которых он даже не помнил, не знал...
От всего этого ему становилось как-то не по себе. Всегда он понимал объекты с которыми сталкивался, а тут нечто недозволенно проникало в его сознание, тем самым вызываю бурю негодования.
— Да уж, доброе утро называется, -подумал про себя колдун, не осозновая, что его мысли были произнесены вслух.
— Утро добрым не бывает!, -заметила фигура находившаяся в кресле возле камина.
Это был полу дракон, полу человек, лицо его было покрыто рядом шрамов, оставленных в многочисленных битвах в его жизни. Взгляд говорил об его отрешонности от мира сего, но одноврменно он завораживал давая понять, что в любую секунду может произойти нечто новое, необычное, своеобразное. одеяния его были из тонких нитей белого золота, на боку висела остроконечная палица, за спиной был одет щит с копьем. Фигура была прозрачна, вокруг нее мигали разноцветные лики искр, молний, вызванные соприкосновением защитных полей. С уверенностью можно было сказать, что перед тобой стоит лекарь, боевой лекарь-ка-лекарь как называли его те которые столкнулись с ним в бою.
— Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты не входил без стука, -воскликнул колдун, неужто так сложно входить иногда через дверь?
— Ну да, в последний раз, когда я решил войти постучавшись, втое тело лежало возле этой кровати почти бездыханное, -заметил Нокшис- , передозировка кондрабандной человеческой кросью чуть не погубила тебя.
— Нашел, что вспомнить, я может быть тогда просто медитировал, а ты развел панику тут же. Хватит уже припоминать мне тот случай, лучше иди глянь, что тут творится!, -сказал колдун приоткрывая штору, так, чтобы его собеседнику стало видно.
— Любопытно, любопытно, -воскликнул жрец, — материя, сила, неизведанная возможно ни кем, но сам образ происходящего мне что-то напоминает.
— Вот и я о том же, где же это можно было видеть раньше?!
— Что за шум, а драки нету, о чем спорим господа?!, -раздался голос из-за спины.
В дверях стояла огромная фигура. По всему виду это был тролль, воин, о чем говорил его побитый временем доспех и две секиры торчащие из-за его головы. Однако грация с которой он вошел в комнату многим могла показаться удивительной, хотя это всего лишь было смешение тролльской и хоббитской кровей, создающее чтоль странный образ. Это был верный спутник наших героев, старавшийся не пропустить ни одной схватки с неприятелем, надежный в бою, верный в повседневной жизни.
— Ну, вот еще один незванный гость- , воскликнул колдун- , дверь тут думаете только для красоты стоит?!
— Не обращай внимания, -заметил лекарь- , тыж знаешь, у него всегда дурное настроение по утрам.
— Не ну, а что зайти вот уже нельзя? Может теперь мне приходить только по вызову?!
— Да не, просто отвлек от мыслей ты меня. Вон лучше подойди погляди, что за окном творица!
Не медля и секунды, фигура, для которой казалось пройти такое расстояние вызовет некоторые сложности оказалась у окна.
— Тугуб, ты вообще когда-нибудь видел подобное?, -спросил Нокшис.
— Да мне кажется, что это наверняка творения рук нашего создателя великих образов малдуна или того хуже нашего сверхгения в образе созданий чего-то страшного Оксиса. И мне вообще как-то не до того, чтобы в небо смотреть на такие мелочи, надо всетаки навыки свои оттачивать, а то устроят мне секир-башку в следущий раз как с вами куда-нибудь намылюсь идти...
— О, вспомнил!, -воскликнул Тикс- , помнится я видел такую картинку в энциклопедии неподтвержденных фактов. «Зеркало образов», вроде так эта штука называется, там еще что-то про конец всего было написано.
— Да просто меньше надо картинки смотреть, -заметил лекарь- , знания они не через картинки приходят. Да это скорее всего «Зеркало образов», в энциклопедии было написано, что существует легенда о его появление в предверие конца света, что дескать только оно может помочь избежать его. На самом деле в энциклопедии мало, что про него написано, лучше найти саму легенду, кажется она есть у меня в библиотеке.
— Чтение зло, так учили в школе. И вот я за свою жизнь просмотрел эллюстрации только в одной книжке, -провозглосил воин- , она называлась не помню как, но была о размножение себе подобных, -но тем не менее двинулся вслед за своими друзьями.
И так вся эта троица двинулась в коридор, по направлению к библиотеке.

В коридоре было сухо и светло, на стенах висели картины, на которых были изображены поля битв, красивые пейзажи, странные, никому практически неизвестные животные. Каждая картина была освещена ярким лучом возникающим из неоткуда, такой тип освещения устроил маг-иллюзионист Малдун. Он вообще любит вставлять различные новшества в жизнь которой живет, чего стоит только его воздушная кровать, которое дает ее обладателю максимальную комфортность во сне, всевозможные примочки и изощрения благодаря которым жизнь в этом небольшом замке становилась намного краше и веселее, та же музыка, которая едва слышно доносится отовсюду и нельзя было понять ее источник. Картины тоже не являются чьим то вымыслом, они были изображены творческим вдохновением этого сообщества, воином света Рамли. Этот паладин писал все по памяти, пытаясь показать каждую деталь которую представилось ему видеть в различных местах. Вот и сейчас он находился в небольшом путешествие в ледяном лесу, пытаясь поймать какую-то чудо птицу, которая по его словам должна приносить удачу его хозяину. Он вообще любит поискать нечто такое, чтобы облегчило жизнь не только ему, но и всему нашему сообществу и можно с уверенностью сказать у него иногда это получается.
Несмотря на всю идилию, которая создавалась благодаря этим магическим образам, в воздухе повис какой-то густой аромат, то и дело вызывающий чувство опасности, как будто сама стихия воздуха старалась предостеречь тройку героев от беды.
Воздух становился все гуще и плотнее, свет исходящий из неоткуда тускнел. Внезапно из ниоткуда возникло облакоподобное существо с мечом пролетевшее буквально в паре метров от наших героев и ушедшее обратно в никуда.
— Что за ерунда, — сказал тролль, выхватываю огромную булаву из-за пазухи, — кто-то явно решил плохо пошутить и для него это хорошим не закончится.
— Да не свирепствуй ты так, ничего еще неясно, судя по-всему это духи убитых моргулов, воинов которые десятки тысяч лет назад воевали на стороне зла, в попытке создать нечто способное погрузить мир в пучину хаоса и тьмы. Уж не грозит ли все ныне происходящее открытием врат между царствами живых и мертвых?!, — воскликнул лекарь.
— По мне так ничего не говорит о возникновение каких либо врат между мирами, — заметил Тикс.
— Тогда как можно объяснить то, что сейчас происходит?
— Я думаю это скорее всего наш юный хиромант Оксис занимается какой-нибудь очередной своей затеей и не более того…
— Остается надеяться...
Как только эти слова были произнесены, несколько точно таких же облакоподобных существ возникли неподалеку и явно с желанием сделать что-то плохое кинулись в сторону наших товарищей. Не дожидаясь того что будет, сильный воин нанес два упреждающий удара по первым кто приблизился к нему... Но существа нисколько не притормозив продолжили свой путь, а его удары прошли так как будто и не было ничего там. Тут же воздух пронзили разряды огненного пламени, которые пройдя сквозь неприятеля, лишь притормозили их стремительный порыв, гулко ударились о стены опалив при этом пару тройку картин. Заклинания который бросил лекарь, в надежде остановить неприятеля, не нанесли никаких повреждений, тем самым заставив обладателя столь мощной атакующей магии смутится.
— Бежим , -воскликнул колдун, который все это время стоял в сторонке неподалеку.
— В этом есть что-то здравое, -заметил тролль.
Но в ту же секунду существа возникшие из ниоткуда вернулись в место своего обычного пребывания, исчезли, испарились.
— Я думаю надо побыстрее добраться до этой книги, а то мне это уже совсем не нравится, такое заклинание вполне может остановить боевого кобольта, а им лишь замедлило путь на пару мгновений. Мне кажется появления «зеркала» и этих созданий как-то связано.
Вся троица ускорилась по направлению к белому пятну, входу в библиотеку. Вход был устроен так, что происходящее внутри не было видно. Дверь была ярким, но не слепящим световым экраном, созданным нашим иллюзионистом, дабы уберечь посетителей библиотеки от визуальных и шумовых эффектов творившихся в коридоре, но и тем самым не давая видеть, что творится в самой библиотеке находясь в за ее пределами...

Сад был большой, и цветов в нем тоже было очень много. Красивые, каждый по-своему, они при любом удобном случае пытались выделиться среди своих соседей. Одним шли золотые лучи едва проснувшегося солнца, другим вуаль вечерних сумерек. По вечерам цветы любили поболтать и уж конечно по-обсуждать чьи-нибудь недостатки. Они часто ссорились, пока в одном из углов Сада не появился Сорняк. Такого уродливого создания цветам еще не доводилось видеть, поэтому с момента его появления все вечерние разговоры сводились к одной теме. Сорняк не обращал внимания на насмешки, он вообще мало на что обращал внимание, пока, проснувшись однажды утром, не обнаружил в своем углу незваную соседку. Она была свежа и красива, она была не как все другие цветы. Стройная, высокая, нежная, она в то же время ясно давала понять, что сможет за себя постоять.
— Роза. — Представилась соседка, мило кивнув в знак приветствия.
— Сорняк. — Улыбнулся Сорняк.
Роза была необычайно красива, и ее красота вызывала зависть у всех обитателей сада. С тех пор разговоров в саду только и было, что о Сорняке и Розе. Сорняк полюбил Розу, полюбил чисто и беззаветно. Ему нравилось, как она просыпается, как блестят капельки росы, сбегая по ее стройному стеблю. Он любил говорить со своей соседкой. Они вместе радовались свежему дождю, и вместе страдали от жаркого полуденного зноя. Они вместе жалели облака, вечно скользящие по небу:
— Как мне их жаль, — говорила Роза. — Ведь эти белые цветы никогда не смогут пустить корни...
А Сорняк только вздыхал. Он тайно оплел корнями землю вокруг своей соседки, чтобы уберечь ее от непрошеных гостей. А когда, во время грозы, Роза прижималась к нему, испугавшись грома, Сорняк был самым счастливым обитателем Сада.
Но вот однажды, когда с деревьев начали облетать листья, в сад зашел Садовник. Он и раньше заходил в сад, но в этот раз он направился в тот угол, где мирно беседовали Сорняк и Роза. Страх овладел Сорняком, наполнил его всего. Он понял, что Розу сейчас заберут, и он возможно никогда ее больше не увидит...
Так и случилось. Садовник выкопал Розу и унес ее в Дом. Он не знал, что повредил корни Сорняка, так старательно оберегавшего Розу. Силы покидали тело Сорняка, отчаяние высасывало последние соки. Но он надеялся, он верил, что Роза еще вернется. Он изо всех сил тянулся к Дому, и поэтому не умер.
Дни слились в цепочку, снова в жизни Сорняка не осталось радости. Но теперь по вечерам он уже не слышал разговоров о своем уродстве. Он одиноко стоял посреди Сада. Однажды, проснувшись, Сорняк не поверил своим глазам. Все вокруг было устелено белым покрывалом, а с неба сыпались сотни маленьких, похожих словно сестры цветов. — Надо же, облака зацвели... Ах, видела бы Роза...
...Роза...

Садовник вышел на порог дома и остановился пораженный — в дальнем углу Сада, на снегу он увидел огромный ярко-синий цветок.
Никогда раньше он не видел таких цветов. И счастливо улыбнувшись, Садовник пошел в Дом, ему еще нужно было полить Розу...

Зал суда был пуст. Ни одного присяжного, ни одного репортера, ни одного охранника на дверях, даже прокурора и адвоката и тех не было. Только Судья и он…
— Назови себя.
— Я — Ангел…
— Хм… — Судья пристально смотрел на своего собеседника: среднего роста парень, короткие русые волосы, и серо-голубые, смотрящие куда-то в даль, глаза. Казалось, этот юноша видел что-то, чего не видели остальные. Сумасшедший? А может один из этих фанатиков, которые всем уже так надоели своими проповедями? Хотя чем они отличаются? Возможно наркоман… Судья мотнул головой, пытаясь отогнать лезущие в сонную голову мысли.
Сегодня, несомненно, был не лучший день в его жизни. Всю ночь Судья промаялся без сна, мучаясь от боли в ноге, последнее время все чаще напоминали о себе давние раны. Вот уже скоро двадцать лет, как он хромает. И только он уснул, как раздался телефонный звонок. Они снова вызвали его. Они хотели, чтобы он допросил очередного подозреваемого. Хотя, в чем его собственно подозревают? Что совершил этот юноша? Об этом Судья не знал… Случай весьма необычный, такого в практике Судьи еще не было.
– Хм, значит ты Ангел? Один из тех Ангелов, описанных в Библии?
— Нет, Библия написана людьми, а люди не в силах понять многое…
— Тогда ты расскажи мне, кто такие Ангелы, и чем вы отличаетесь от людей? Крыльев у вас, как я вижу, нет? — Судья улыбнулся.
— Крылья… — Парень опустил глаза и глубоко вздохнул. — Ангелы существа иного порядка, нет смысла сравнивать их с живущими на Земле. И нет слов и терминов в вашей речи, чтобы рассказать о их строении и мышлении…
— Выходит, ты не можешь ответить ни на один заданный мною вопрос? Знаешь, это очень похоже на обман!
— Я не лгу…
— Тогда назови факты, и я поверю.
— Нет у меня фактов, а верить люди давно разучились. Человек – это прежде всего материалист.
Судья недовольно заерзал на стуле. Да он материалист, но это же естественно. За последнее время в мире появилось невероятно много сект, пророков и «свидетелей истины». Что ж теперь, верить каждому на слово? А сейчас перед ним сидит обыкновенный человек, который утверждает, что он Ангел, хотя доказать этого не может. Конечно же, этот парень не как все другие, но каждый индивидуум чем-то отличается от остальных.
— Может ты безгрешен? Или просто доза наркотиков слишком большая?
— Нет, я не безгрешен. Наркотики? — Казалось, эти слова обидели парня. — Да, я пробовал наркотики, но это было давно. Сейчас мой разум трезв. Я понимаю, что Вы мне не верите… И у меня нет доказательств, но могу предложить выход: вы спрашивайте, а я честно отвечу на те вопросы, на которые смогу.
— Хорошо, тогда вернемся к понятию «Ангел». Кто такие Ангелы, и для чего они существуют…
— Ангелы, это существа, которые играют большую роль в жизни людей. Есть множество видов Ангелов, и у каждого своя, так сказать «миссия». К примеру, Ангел смерти несет смерть тем из вас, кто уже отжил свой срок.
— Значит ты один из Ангелов — это возвеличивает тебя над людьми? Какова твоя личная миссия?
— Нет, как может быть лучше или хуже других Ангел Самоубийства? Не ожидали, да? — Юноша слегка улыбнулся.
— Да, честно говоря, ты меня ошарашил, я никогда о подобном не слышал. Но, это совершенно ничего не доказывает.
— Так вот, меня можно сравнить с донором. Моя миссия в том, чтобы забирать боль из душ людей и давать им взамен надежду и радость.
— Значит, ты — Ангел Самоубийства потому, что постоянно контактируешь с самоубийцами? — Странно, но Судью заинтересовала глупая история юноши-Ангела. Желание вернуться в кровать отошло на задний план.
— Нет, не совсем так. С самоубийцами я почти не общался. Дело в том, что, забирая горечь и боль у людей и отдавая им взамен часть своей души, я в итоге, обречен. Придет время и во мне не останется ничего кроме людской скорби. Тогда я должен буду оборвать свою жизнь…
— Хм… Интересно, интересно… Тогда ответь мне еще вот на что, есть ли Бог? Существует ли Ад и Рай?
— Бог… Не совсем то, что вы называете Богом, но есть некая сила… Ада и Рая нет. Те, кто жили достойно снова возвращаются сюда, остальные исчезают навсегда…
Жить, страдать и снова вернуться в этот мир? Бред. Судья уже давно устал от жизни. Слишком много видел он страданий и несправедливости. Он хотел бороться, поэтому и стал Судьей. Но не в его власти изменить мир. Давно уже он готов был вскрыть себе вены, но родные и близкие… И наградой за все это окажется новая, наверняка такая же жестокая и бессмысленная жизнь?
— Хорошо, хоть ты и не можешь доказать ничего из того, что сказал, но и я не могу опровергнуть ни слова. — Взгляд Судьи упал на лежащие перед ним бумаги. — У меня ты значишься как «Падший Ангел». Что означают слова «Падший» ?
— Не совсем верное выражение. В моем случае это означает, что я больше не то Существо, которым был когда-то. Теперь я человек, почти такой как вы все.
— Ангелы обладают какими-то особыми знаниями?
— Да. И большинство из этих знаний опять же людям не доступно.
— Тогда ты должен поделиться своими знаниями с людьми!
— Я знаю… Я хотел бы, но не могу… За то, чтобы стать человеком приходится платить. Цена — мы забываем все, мы теряем бессмертие…
— Тогда зачем ты стал человеком? Это же глупо! — Судья почти перешел на крик. Он увлекся беседой и забыл о сомнениях. Его возмущало, что какой-то юнец, отдал все то, что Судья ищет долгие годы, в обмен на обычную жизнь.
— Я не один поступил так. У меня были предшественники и будут последователи. Видя столько боли, я решил узнать, что же на самом деле чувствуют люди. Теперь я чувствую ту боль, которую забираю у людей. Ангелы — существа, которым подвластно многое — знание, время, пространство… Но, Ангелы не способны чувствовать. Они не знают боли и радости, зависти и ненависти, они не способны любить… Я хочу ЛЮБИТЬ! Любить и быть любимым, и пусть ради этого я буду страдать…
Парень, охваченный эмоциями, вскочил со своего места. Его глаза горели. Посреди огромного зала, в слабом свете лучей солнца, пробивающихся в щели оконных ставен, этот юноша вдруг показался Судье сильным и свободным. Он показался Судье Ангелом. Но, спустя секунду, снова превратился в обычного молодого человека с улицы.
— Последний вопрос. — Голос не слушался Судью, в горле пересохло. — Есть ли еще Ангелы на Земле, кроме тебя?
— Да, и я их ищу…
Ангел встал, и, слегка прихрамывая, пошел к выходу. Он не спрашивал разрешения уйти. А Судье и в голову не пришло его удерживать. Он еще долго сидел, думая о чем-то. Затем он, словно очнувшись от наваждения, поднялся на ноги и сделал шаг. Судья больше не хромал…
Говори что думаешь, но думай что говоришь...©

Лучше быть последним среди львов, чем первым среди шакалов...©

И пусть свет звезд всегда освещает наш путь...

Призрак вины…

Детство. То время, когда живешь ни о чем не думая, когда мир такой огромный, неизвестный манит тебя своими тайнами. Когда вещи не имеют реальной цены, когда жизнь кажется такой долгой.

…Я не спал, мое внимание привлекли голоса с соседней кровати. Мгновение спустя я ощутил прикосновение чьей-то руки. Открыв глаза, я увидел лицо дяди, улыбаясь, он тормошил меня. Дядя работал на скорой помощи, в детской реанимации. В лагере он был врачом, и отпросив нас с тихого часа, собирался отвести купаться.
— Тише, Стас, вставай и одевайся, — лукавая искра блестела в его взгляде.
Не задавая вопросов, я встал, оделся и молча пошел вслед за ним и двоюродным братом к выходу из комнаты. На улице дядя объяснил нам цель своего визита — мы шли купаться. Господи, в запретное время, во время тихого часа, мы втроем шли купаться на море. Мы с братом были счастливы — запретный плод сладок.

Штормы, так недавно волновавшие море, покинули эти места, и небольшие волны мерно ласкали песчаный берег. До переката не так далеко, но ни я, ни брат плавать толком не умели, поэтому перебирались поодиночке, дядя перетаскивал нас на себе. Ощутив под ногами песок, я оглянулся: с этого места берег казался намного дальше. Еще несколько минут я смотрел на берег, обернувшись я застал отца и сына стоящими лицом к морю и мирно о чем-то беседующими. Я решил для себя, что не буду нарушать этой картины, и занялся изучением переката... Желтая полоса переката резко переходила в черную, простирающуюся до самого берега. Почему они так отличаются? Первый шаг — я все еще стою на перекате, у самого его края. Второй шаг — я ровно на линии раздела, сзади желтое, впереди черное... Третий шаг — шаг на черное. Стою, странно...

Мгновение. Страх. Адреналин. Под ногами вода и только вода. До переката уже далеко, волны неумолимо несут к берегу… Но он недосягаем! Я не умею плавать! Паника... Попытки позвать дядю не увенчалась успехом, я лишь наглотался воды. Звать брата, может он услышит. Нет, тоже не вышло... Мысли роем носятся в голове. ЖИТЬ! Я ХОЧУ ЖИТЬ! Ощущение смерти стоящей за моими плечами, волны накрывающие меня с головой, И дикое, необычайно ясное желание выжить... Сил не остается, последняя попытка…
— А-а-а... — Мой крик утонул в шуме моря, утонул вместе с надеждой выбраться. В голове единственная мысль.
Я умру! Мир не принял меня... Все...
Я закрыл глаза и погрузился во мрак.

Воздух обжег мои легкие. Судорожно дыша, я приоткрыл глаза. Дядя нес меня на руках. Вода доходила ему до колен...

Несколько дней изолятора, надувной круг, на треть наполненный водой из моих легких, воспитательница вся в слезах...
Можно закончить на этом, но...

Я встретил потом эту женщину, седой. Тогда я подумал, что это время...
Спустя несколько лет моего дядю парализовало, все твердили, что это из-за его работы. Видеть детей с тяжелыми травмами каждый день очень тяжело...

Я никогда не прощу себе, что в сединах той женщины, в несчастьях моего дяди виноват я!

Призрак прошлого…

Юность. Пора открытий и ошибок, время, когда мы выбираем тот единственный путь, по которому будем идти до конца, каким бы он ни был... Делаем шаг, последний и первый. Назад дороги не будет...

Мать, женщина, которая отдавала мне с сестрой все, лелеяла нас. Отец, умный, знающий, но оступившийся. Алкоголизм. Не нужно слов, все и так ясно. Пристрастие, убившее в человеке все, что я в нем ценил. Пример для меня, ставший в моем сознании клеймом. Да я похож на него, на него прежнего, я не стану таким как он — я буду другим, или меня не будет...

По мере того, как мы с сестрой росли, отношения между родителями перешли в войну. Холодную, жестокую полную ненависти. Я многого не помню, многое забыл. Лишь одно. Мать задержалась на каком-то торжестве. Я не мог уснуть, несмотря на поздний час. Звонок в дверь почти успокоил меня, и я был готов с головой окунуться в мир грез, когда...

...до моих ушей донесся сдавленный крик матери. Я вскочил с кровати и вылетел из комнаты. Дверь ванной нараспашку, он бил ее, жестоко.
— Перестань! — слабый детский крик. Что я мог сделать?
Мать плакала, я запоминал...

День рожденья, восемнадцать. Отец пришел с работы, сели за стол, все немного натянуто. Посидев с родителями, ушел к друзьям. Напился. Ночь в клубе. Зима. Пьяный и замерзший в шесть утра завалился спать. Мать разбудила в пол восьмого. — Ты мне нужен, поможешь отвести вещи.
— Да, мама, конечно, — пробурчал я спросонья и снова отключился, пока она готовила завтрак.

Проснулся от крика...
— Стас! — испуганный голос матери заставил меня взять себя в руки. Шатаясь после бурной ночи, я выскочил в коридор. Входная дверь нараспашку. На лестничной площадке мать и отец. Он был готов столкнуть ее с лестницы. Шаг за шагом я быстро шел к нему. Отец обернулся на звук моих шагов и взглянул мне в глаза. Тупой, ничего не выражающий взгляд. Я должен был его остановить...

Я вспомнил детство, свою беспомощность, вспомнил то, как он унижал меня. Злости не было. Я сжал кулак, и смело глянул ему в глаза. Я помнил достаточно, я видел испуганную мать — самого дорогого мне в этом мире человека. Давным-давно отец сказал мне: «Ты — единственная защита своей матери, ты ее опора. Что бы ни случилось, ты должен ее защитить». Я помнил это.

Злости не было. Я, не говоря ни слова, ударил его. В лицо. Хруст, у отца сломана переносица. Кровь. Тупая боль в правой руке. Я отвернулся, меня мутило. Кровавые пятна на полу, дурнота, кружится голова. Отодвинув отца в сторону, я пропустил мать в квартиру, сам зашел следом...

Злости не было... Только боль — я убил какую-то часть себя. Больше я ни словом не обмолвился с ним. До сих пор. Никакой поддержки, его для меня не стало. Через месяц мать легла в больницу. Сестру дома терпели. Я был никому не нужен. Деньги. Жить на что-то надо. Грузчик — вот все что мне было доступно. Часть денег матери, и как-то перебиваться самому. Уставал, как собака, но засыпать было тяжело. «Мысли, как камни, больно били по голове». Я нашел спасение в интернете...

Я не хочу быть таким как он, я не буду таким! Но я благодарен ему за то, что Я стал таким, какой Я ЕСТЬ... Жизнь — мгновение, для меня в ней нет ценностей, мне нечего терять... Мать — самое дорогое, что у меня есть... Я не смогу простить ему...

Призрак раскаяния…

Случайности. Вся жизнь лишь череда случайных встреч и поступков, спровоцированных случайными же обстоятельствами. Но за все эти случайности приходится платить.

Страх. Страх живет в каждом из нас, но формы, которые он принимает в наших душах так же различны, как узоры, выцарапанные морозом на обледеневших стеклах.
Та встреча тоже была случайной. Та встреча была роковой…

Я не забуду ее никогда. Ту девушку, с которой познакомился далеким теплым летом, на проклятом морском берегу. Она танцевала в лучах заходящего солнца. Я должен был понять, что кровавые лучи заката предвещают мне нечто нехорошее, зловещее…
Но влюбленные слепы. А я влюбился в Нее. Влюбился с первого взгляда, в девушку, танцующую одиноко в кровавом омуте заката… Влюбился и не понял этого, я был глух к голосу своего сердца, я не умел читать свою душу… Тогда не умел, но теперь я читаю ее все чаще и чаще, все глубже и глубже вгоняя иглу раскаяния в свою израненную грудь…
Три дня и три ночи спустя, обнимая ее на прощанье, я вдруг почувствовал жар обжигающий сердце:
— Проща… — Я закашлялся. Мой, охрипший в одно мгновение голос, наотрез отказывался слушаться. Я смотрел ей в след, осознавая, что вижу ее в последний раз. Я понял, что теряю что-то безвозвратно. Ее? Нет. Я потерял часть себя, которая в то мгновение покидала меня, уходя вместе с девушкой, танцевавшей танго с умирающим днем…
Если бы у меня были слезы, я бы плакал. Но уже в те далекие дни реки моей души высохли, обнажив каменистое дно. Правда, я сумел найти в себе силы, я позвонил Ей. Потом написал. В письме я рассказал о своих чувствах, я переступил через свои страхи. Кто знал, что страхи злопамятны и мстительны?..
Она ответила взаимностью. Она была юна и прекрасна. Наивна и преданна, как утренняя роса, поящая жизненной влагой траву на лугах. Ее, еще не израненная шипами действительности душа, наполнилась счастьем оттого, что ее любили. Цветок… И я любил ее, девушку танцевавшую в пламени…

Птицы. Птицы-письма, вносящие редкие мгновенья радости в серость будничного бытия.
Письма, которые мы писали друг другу. Письма, которые я храню, но не читаю… Письма, способные убить меня.

Страх. Он пришел внезапно холодным зимним утром. Страх дикого животного, осознавшего, что оно стало ручным. Страх человека, давно утратившего веру в себе подобных, а ныне доверившего все, что у него есть — душу — в руки прекрасного, юного создания… Страх — изголодавшийся хищник. Он пришел не один, он привел свою сестру, имя которой Слабость. Я бежал без оглядки, бежал от девушки, танцующей с алым ветром, так мне казалось. Но, повторяя извечную ошибку трусов, я бежал от самого себя!

Прошли годы. Я не смог забыть. Но смог понять. Я убийца. Я растоптал ее любовь. Я растоптал себя.

Теперь я часто порываюсь написать Ей — Той, которая танцует в моих снах…
Но что я могу написать?
Врать? Снова бежать? Нет, этого я не сделаю…
Сказать правду? Это выше моих сил. Я не сумею никогда объяснить Ей, почему я поступил так… Не смогу сказать ей о том, что плюнул ей в душу и предал ее любовь…
Не найду в себе сил, чтобы снова ворваться в ее жизнь и напомнить о себе…
Я только пытаюсь верить в то, что она смогла забыть. Смогла забыть то, чего даже времени не стереть из моей памяти…
Я — Тварь!
Я не могу!
Я не хочу!
Не хочу забывать, о том, что глубоко внутри меня, скрываясь от посторонних глаз, живет жалкая, презренная тварь…
Каждый должен платить за то, что совершил. Я сам выбрал себе крест. Я буду его нести…

Прощай и прости, Танцующая танец моей вечной печали…
…я же простись себя не смогу.

— Бабушшка Сишш! Бабушшка Сишш! Бабушш...ишш... — Стайка звонких (насколько может быть звонким шипение) детских голосов ворвалась под своды древнего склепа и, заполнив каждый его уголок, слилась в сплошное протяжное «Ишшшшь».
— Бабушшка, расскажи нам иссторию? Госпожа Сишш, расскажи нам ссказку...
И вот, нечто настолько древнее, что даже чешуйки на спине начинают шевелиться от одной мысли об этом, пробудилось в одной из ниш гробницы...
Сперва лишь тьма слегка шевельнулась, затем снова и снова... И вот уже мрак сгустился, стал плотным и будто бы осязаемым, превратившись в итоге в полупрозрачный силуэт.
— Бабушшка!! — Вновь закричали змеята, безошибочно угадав в возникшей из ниоткуда тени свою любимицу, и кинулись к ней.
— Бабушшка Сишш, расскажи нам о принцессах, которые жили в Пирмидах!
— Бабушшка, а кто такой Хуч? — наперебой зашипели малыши.
— Тишшшее... Тишшшее... — Оборвал детей сухой и сыпучий голос старухи Сишш, а в том, что она стара настолько, что даже видела, как возводились Пирамиды, никто не сомневался. — Тишшше, малышшши. Я уже знаю, о чем я рассскажу вам сссегодня.
Пирамиды помнят. Пирамиды не забывают. Пирамиды дают жизнь. Пирамиды дают шшшанссс... Эта иссстория о тех, кого зовут Защщщитниками Пирамид. А теперь ссслушшшайте...

Было это когда-то очень давно, хотя для кого-то вовсе недавно. Жили тогда в Пирамидах два брата-близнеца, два будущих дракона — Углуур и Узлуур. И хотя были они похожи друг на друга больше, нежели одна небесная капля на свою сестру походит, но пути себе избрали они разные. Один стал жрецом Мотлоха, отца нашего, а второй воином удалым и благородным.
Шли годы, а рядом с ними шагали и два юных дракона — плечом к плечу, но разными путями. Росли, становились сильнее, учились, сражались, любили… наверное. И была у них на двоих одна большая мечта — суметь отыскать в мире нечто такое, чего до них никто никогда не видывал и даже слыхом о чем не слыхивал.
Так вот, в тот год, когда сочли Углуур с Узлууром себя достаточно взрослыми, последовали они примеру тех многих драконов, что даже я их всех не упомню, и отправились на поиски того самого, заветного и неизвестного. Пустились они в путь неблизкий. В дорогу, до конца которой дошли немногие, но и дошедшие назад не воротились. В путешествие, о котором многие мечты мечтают, да не каждый в себе силы и смелость на которое отыскать сумеет. Опасности их не пугали, а скорее прельщали, обещая богатства большие и славу.
Много-много славных драконов не вернулись из той стороны, куда лежит путь Времени.
Так же случилось и в этой истории. Так, да не совсем так. Быть может лучше б уж совсем никак, чем так вот… Потому как вернулся в Пирамиды лишь один из братьев. И толи смерть самого близкого существа на земле, толи те события, о которых Углуур никогда не рассказывал, но вернулся он уже не тем драконом, которым покинул свой дом.
Взгляд его черных глубоких глаз стал тусклым, меч, залежавшийся в ножнах начал покрываться ржавчиной. Да и сам он стал скорее походить на свою собственную тень — бродил по улицам, как в воду опущенный, но чаще всего сидел он просто на куче золота, что в храме на пирамиде Хуча, и глядел куда-то себе под ноги, а может и еще того глубже.
Жил в те времена в Пирамидах шут. И хотя имя ему было дано Друдл, сам он себя величал не иначе, как шнурком. Чем очень гордился.
И вот, как-то раз, по счастливому или какому иному случаю, а встретились Углуур и Друдл на той самой куче золота и драгоценностей, что теперь выросла в целую гору. Хотя скорее случай этот был все же счастливым. Почему так? Да потому, что Углуур в тот самый день, отчаянно твердя, что, мол, потерял он все силы и цели дабы жить и дела вершить во славу драконьего племени, намеревался грех совершить самый огромный и непоправимый. Вздумалось ему оборвать жизнь свою прежде срока отмерянного ему отцом нашим Мотлохом. Шут, как и любой другой паяц, любил частенько принаряжаться так, чтобы звенело все на нем и играло всеми цветами поднебесной. Чтобы ярко было да чтоб видно издалека.
Не будучи еще в то время Бриллиантовым, был он, тем не менее, драконом известным среди своих сородичей. Хотя, переубедить его в том, что вовсе он не шнурок, никто этого упертого пересмешника так и не сумел, как ни старались. Да, хоть чешуйчатое тело его окутано было вечным плащом первозданного мрака, и путь он себе избрал темный — путь назгула, но сердце шута никогда не оставалось равнодушным к бедам собратьев его. И в помощи им он никогда не отказывал, ежели был в силах помочь разумеется. Сколько мог, столько наблюдал Друдл страдания Углуура, но поняв внезапно, что момент наступил поворотный, роковой (а надо признать, что и из ничего он умел вылепить многое, а из мухи сотворить слона), кинулся он к отчаявшемуся воину в миг последний и повис у него на руке. Не дал значит Углууру отправиться в мир теней.
— Стой, братец! Погоди! — Закричал он. — Быть не может, чтобы вот так все. Не хочу верить, что цель одна всего была, да и та пропала!!!
— Может, — отвечал Углуур. — Вот скажи зачем мне жить-то теперь? Я не вижу ни одной причины для себя свернуть с пути ведущего в царство тьмы и вечного холода!
— Ах, причина? Погоди дружище. Ты конечно сильный, смелый и огромный, да не все ты замечаешь, как я гляжу. А вот у меня, как у шута, дар врожденный есть — видеть даже самые мелкие изъяны у всего живого и неживого и превращать их затем в громадные. Чтобы даже слепой увидать их сумел. Сечешь? — Осмотрел Друдл Углуура с головы до ног и продолжил. — Вот ты долгую жизнь жил. Ишь, какой вымахал!
— Есть такое дело, — согласился воин. — Спасибо Мотлоху и духам предков наших, благосклонны ко мне были. В лихой час оберегали…
— Ну, а если вспомнить твои первые дни? — Вновь перебил его шут, не давая мыслям дракона вернуться к потере брата его. — Каким ты был, когда ты из яйца вылупился? Ведь не выжил бы ты сам в степи? Без еды, без помощи. Пирамиды! Пирамиды — вот то, что дало тебе жизнь. Ведь были же те, кто протянул тебе хвост помощи в трудный миг, правда, крылатый?
Углууру не оставалось ничего, кроме как согласиться в тем, что втолковывал ему Друдл.
— Так и есть. — Пробубнил он.
— Так вот, слушай же меня, Углуур. За все, понимаешь, платить положено. И ты, сперва, отплатить Пирамидам за жизнь свою обязан, а после делай с ней, что душе угодно. А посему, будешь ты охранять Пирамиды наши и живущих в их благодатной тени от нечисти всякой и врагов наших. Будешь ты помогать нуждающимся, как помогали тебе когда-то. Ибо жизнь наша в руках Мотлоха, а тело — часть пирамид, что Драконы облюбовали много-много веков тому назад. А так, как и я такой же как ты, то навсегда теперь мы связаны. И пусть я не брат тебе по крови, да стал ты мне братом по велению судьбы. И будут отныне тебя величать Защитником Пирамид.
И, закончив говорить, шут извлек из кармана одному ему известно, откуда взявшиеся кольца, на каждом из которых красовалась рунная надпись — Защитник Пирамид. Протянув одно из них Углууру, сам он одел второе, и носил его всю свою жизнь, а может и до сих пор носит.

— Дрянь. Какая все же дрянь это наше телевидение. Смотреть ну совершенно нечего! Вот только футбол время от времени, да и то на любителя… ну, может еще пару фильмов хороших покажут за неделю. А так? Все ведь из пальца высосано. Шоу все эти. Реклама… Дрянь.
Так рассуждал вслух Игорь, покуривая сигарету на подоконнике распахнутого настежь окна своей собственной квартиры, куда он совсем недавно перебрался, покинув отчий дом. В свои двадцать шесть лет он только сейчас начинал становиться на ноги. И первым, но весьма ощутимым шагом к его независимости стала покупка этой квартиры. Теперь же он намеревался сделать предложение девушке, которая вот уже почти год занимала всего его мысли.
Привычным жестом сбив пепел, он обвел взглядом вечерний город: улицы-лабиринты, огороженные домами, точно высокими стенами; разноцветные огни витрин, из-за которых и закат — не закат, да и ночь — не ночь без своего великолепного ожерелья из звезд; машины, снующие туда-сюда словно муравьи с желтыми горящими глазами.
— Скукотища. – Закончил он свои размышления и проводил глазами окурок в снопе искр упавший на тротуар.
Телевизор в комнате тихонько разговаривал сам с собой мужскими и женскими голосами, но Игорь этого не замечал. Задумчиво смотрел он сквозь редких прохожих, то и дело попадавших в поле его зрения. Сам же он витал где-то далеко-далеко. Где-то за пределами своего обленившегося сознания, но где именно — он и сам бы не смог ответить. Душа его, томимая равнодушием опустевшего летнего города, просила у мира чего-то особенного, чего-то нового и живого, чего-то, что сорвало бы оцепенение завладевшее им и этим бездушным гигантом-городом.
— Стоять! – громкий крик и мгновением позже прозвучавший оглушительный выстрел заставили Игоря вздрогнуть. Эхом два эти звука отразились от стен и пролетев, точно две невидимые птицы над домами, унеслись куда-то в потемневшее небо. Оконные стекла, недовольные тем, что их так бесцеремонно потревожили, вяло дребезжали, точно старухи сплетницы обсуждали они это громкое событие. Но Игорю не было дела до окон с их пересудами, глаза его жадно искали и не находили того, чей голос вернул его к реальности.
— Стоять, сволочи! – снова раздался крик, на этот раз его сопровождал не один, а целых три выстрела.
Игорь напрягся. И вот из-за угла выскочили двое – оба они тяжело дышали и непрерывно оглядывались назад. Игорь сразу же понял, что кричали не они, и стал с нетерпением ожидать появления преследователя. А тот, как будто оправдывая надежды молодого человека, не замедлил вынырнуть из-за угла.
Как зачарованный наблюдал Игорь за этой погоней. Хотя лиц людей нельзя было различить в сгущавшемся вечернем сумраке, но он с уверенностью мог сказать, что видел в их руках оружие. Вспышка нового выстрела рассеяла все сомнения. Вместе с этой вспышкой один из убегавших дернулся, словно споткнулся о невидимую преграду и, вытянув перед собой руки, тяжело упал на еще не успевший остыть асфальт. Он был мертв. Но смерть его не то, что не удивила Игоря. Скорее он даже жаждал такого развития сюжета, и в глубине души обрадовался тому, что теперь шансы на победу обеих сторон сравнялись.
Точно орел, реющий над степными просторами, с высоты седьмого этажа наблюдал Игорь за развитием этих драматических событий, безотчетно став на сторону преследователя. В глазах его появился какой-то неясный блеск, а сердце судорожно билось.
Оставшийся в живых беглец, услышав стон своего напарника и сообразив, что теперь он остался один, тут же кинулся на землю. Ловко перевернувшись и приняв более-менее удобную для стрельбы позу, открыл ответный огонь.
Один за другим звучали выстрелы с обеих сторон. Время остановилось. В голове Игоря кружился всего один вопрос, всего одно короткое слово — «Кто»?
Внезапно что-то сильно толкнуло его в грудь. И Игорь, слетев с подоконника, растянулся на полу квартиры. От неожиданности он даже не успел сгруппироваться, и с силой ударившись головой о пол, погрузился во мрак.

— Что за черт?.. – прохрипел очнувшийся Игорь пересохшими губами. – Я?..
В голове его с невероятной скоростью пронеслись недавние события. Погоня. Стрельба. Удар… Удар! Игорь приоткрыл глаза. Он все так же лежал на полу своей комнаты. Голова юноши нестерпимо болела.
— Холодно, надо закрыть окно. – Снова сказал он вслух и попытался подняться на ноги. Боль, пронзившая при этом все его онемевшее тело, точно щипцами вырвала стон из его горла. И снова мрак услужливо принял его в свои объятия.

Когда Игорь снова пришел в себя, то он не стал шевелиться. Сколько времени он провел без сознания — он не знал. Лежа так он не мог видеть окна, за которым уже давно прогуливалась ночь, совершая очередной обход своих владений. Но Игорь не знал об этом, он снова вернулся мыслями к погоне.
— Тишина. Значит все уже кончено? Но кто же победил? – спросил себя юноша и, не найдя желанных ответов, решил оставить эту тему. – К дьяволу! О себе думать надо…
Все тело его затекло, он не чувствовал ни рук ни ног. В призрачно-голубом свете телевизора он вдруг заметил, что по полу огромной лужей разлита какая-то черная жидкость.
— Кровь! – догадался он. – Моя кровь?! Меня задело пулей!!!
Тут же, будто в подтверждение его догадкам в ноздри Игоря ворвался тяжелый запах застывающей крови, а рот наполнился липкой слюной неприятно отдающей железом. Внезапный приступ тошноты скрутил тело парня, и он едва снова не провалился в небытие. Огромным усилием воли, превозмогая боль, перевернулся он на спину. И, тяжело дыша, закрыл глаза.
«Отдохну немного. Черт, как же больно» — подумал он, не решаясь тратить силы на то, чтобы по привычке произнести это вслух.
«Меня ранило в грудь, но боль сковывает все тело. Дышать тяжело, во рту и на губах кровь. Значит, задето легкое? Но как мне определить, какие еще органы задеты? Голова гудит. Надо добраться до телефона!»
Придя к такому решению, Игорь снова открыл глаза. Теперь он лежал так, что мог видеть телевизор, пусть даже перевернутым. Привлеченный знакомым пейзажем он невольно сосредоточил свой взгляд на экране. Несколько секунд ушло у него на то, чтобы он вспомнил, где мог видеть он эту местность, и догадка заставила его слабо улыбнуться. Это был двор его нового дома. Двор, ставший сценой для сегодняшней драмы. Двор, который он так часто последнее время разглядывал из своего окна…
По телевизору транслировали ночные вести. Игорь закрыл глаза и стал прислушиваться. Сквозь шум в голове и биение своего сердца он услышал голос диктора:
— …перестрелка …задержать преступников не удалось… были убиты… майор Некифоров… награжден… подвиг…
«Подвиг! Значит, этот майор таки сумел поймать преступников! Теперь его непременно наградят… Ну, что ж, он заслужил…»
Приступ кашля, сопровождавшийся болью в легких, заставил Игоря прийти в себя и отвлечься от размышлений. Он чувствовал, что сил у него осталось уже не много. Главное – добраться до телефона, тогда у него будет шанс. Шанс выжить. Шанс сделать Ей предложение. Шанс стать отцом.
В голове сам собой всплыл обрывок песенки из старого мультфильма: «…И вот, когда вы в двух шагах от груды сказочных богатств, он говорит вам «Бог подаст!». Хитрый шанс… »
Игорь снова улыбнулся. Он пошевелил сперва левой ногой, затем правой. Ноги слушались, хотя и не как обычно. Боль потихоньку уходила, а быть может, Игорь просто начал к ней привыкать. Проведя ту же операцию с руками, он обнаружил, что правое плечо выбито.
Чувствуя, что сил почти не осталось, Игорь решил перевернуться на живот и ползком добраться до соседней комнаты, где стоял вожделенный аппарат. Уперев ноги, он подвернул под себя левую руку, стараясь не тревожить правое плечо, а затем со стоном перевалился на бок. В ту же секунду в глазах парня заплясали разноцветные круги, а грудь сдавило обручем боли. Изо рта его хлынула кровь. И он в очередной раз лишился чувств.

Подвиг. Подвиг. Подвиг. Это слово звучало тысячью голосов в его голове. Игорь гнал его, ему уже не казалась такой пугающей пушистая пелена мрака, в которую он многократно погружался. Наоборот, теперь она манила его, она обещала покой. Но это слово, звучавшее порой как рык зверя, а порой как невыносимое жужжание комара, все время вырывало его из приятной темноты. Подвиг!
И Игорь снова приоткрыл глаза. Теперь боли не было, но не было и сил. Он лежал на животе — значит, ему все же удалось перевернуться. Теперь нужно было ползти. Ползти вперед. Он пару раз оттолкнулся ногами, и хотя ему удалось продвинуться немного в направлении двери, стон разочарования наполнил комнату. Ползти дальше он не мог. Каждое его движение сопровождалось новым приступом боли в легких и новой струей крови, которой он и так уже потерял слишком много.
«Еще пара рывков и я либо задохнусь, либо снова потеряю сознание. Нужно искать другой вариант» — подумал Игорь.
Подвиг! Снова это слово ворвалось в его мозг, рисуя в нем тысячи картинок одновременно. И хотя Игорю и не удалось рассмотреть ни одного из этих видений, он все же понял, в чем заключается его спасение.
— Я должен встать на ноги! – Слабо выкрикнул он, и полный решимости стал подниматься. В голове его метались образы. Был среди них и майор, совершивший подвиг, жертвой которого стал Игорь. Голова кружилась, кашель не давал покоя. Но он сделал это! Он стоял на ногах, опираясь на стену. Он смог! И пусть никто этого не видел, все же это тоже был подвиг!
Надежда на то, что он будет жить — огнем опаляла сердце Игоря. Он смело шагнул вперед. Покачнулся, вцепился ногтями в стену. Ноги его уже не слушались. Голову застилал туман, и он медленно стал валиться на пол, сдирая кровавыми пальцами обои со стены.
— Как странно, а ведь все только начиналось…

Настоящие имена действующих лиц, за исключением моего, названы не будут...

Молодой и веселый ШуТ я искал свое место среди Драконов. Я любил поваляться на куче золота, послушать рассказы Драконов и Драконесс, пошутить над молодыми дракончиками.

И вот однажды захотелось мне жениться. Но кому я был нужен? Вот и предлагал всем знакомым Драконессам хвост и сердце. Конечно же согласия я не получил ни от кого. Не сильно огорченный таким поворотом событий я вернулся к своей обыденной жизни, и все стало на круги своя.

Пока однажды Дасса, встретив меня не сказала «Твое предложение о женитьбе все еще в силе?» Коненчо же я не мог отказаться от своих слов. И обняв ее ответил утвердительно. День за днем я готовился к свадьбе, родные и близкие были рады за меня. Я помогал Дассе чем мог, как и поступил бы любой на моем месте, еще бы, красивая молодая Драконесса сводила меня с ума одним своим взглядом. Но время бежало, и вот я начал замечать некую холодность в наших отношениях. Смекнув, что что-то не ладно, я предложил Дассе не спешить и подумать еще раз, прежде чем давать согласие на брак. Я ждал...

И вот однажды, гуляя по деревне и развлекаясь я услышал голос: Друдл, на надо поговорить на серьезную тему, и чем быстрее тем лучше. Так как говорил со мной мой знакомый Дракон, я принял приглашение и приготовился к призыву.

Через секунду я был на центральной площади Рэйдома. Вода в фонтане журчала, прохожих не было и лишь голоса птиц нарушали тишину этого места. Обернувшись я увидел Дассу стоящую рядом с отважным Эласом. Картина была ясна, и разговор я думаю был излишен, ведь и так все стало ясно. Улыбнувшись и поклонившись присутствующим я, как ни в чем не бывало, спросил:

— Итак, чем обязан ?

— Прости, Друдл, но сейчас тебе будет больно...

Ну что ж, я гордился самообладанием Эласа...

— Мне? Больно? — я повалился на землю от смеха. — Мне не может быть больно, я ШуТ.

— Мы с Дассой решили пожениться, — продолжал он.

— Дру, прости, я надеюсь мы останемся друзьями? — Дасса подняла глаза на меня, тот самый взгляд, от которого еще неделю назад моя кровь закипала. Сейчас я остался холоден. И, ухмыльнувшись, попросил прощения и сообщел что спешу по более важному делу. так вот закончилась эта история. Незнаю правильно ли я сделал, что записал ее, но думаю кто-нибудь сможет подчерпнуть что-то полезное из нее.

Друдл — ШуТ.

«Хвост — это не главное в змее, главное это быть змеем в душе...» Слова ШуТа гулко разносились под сводами храма. Зуалон, молодой неопытный воин, внимательно слушал, глотая каждое слово.

Всего несколько лет назад он вылупился из яйца. Он хотел быть похожим на отца, великого и сильного воина Дайлока, чье оружие не раз обагрялось кровью людей и жукоподобных. От матери ему досталась щедрая душа и доброта.

Такой юный, но амбициозный, он вступил в ряды слабого клана Ангелы Смерти. Зуалон искал семью, но обрел, по большей части, кучу неприятностей на свою голову. Ему, как и другим молодым соклановцам, приходилось расплачиваться за проделки более сильных и старших. Но вера в нем не умирала, как ни старались ее убить роковые случайности.

Дорога вела их к подземельям гномов. ШуТ был намного сильнее, красивые латы, не лучшие, но далеко не самые худшие, пара кинжалов из отличной стали, кровью поблескивали на солнце. Когда-нибудь и Зуалон станет таким, и наверняка намного сильнее Друдла, но пока старший брат помогал чем мог младшему.

На повороте дороги, у подножия гор мимо путников прошли две фигуры и скрылись в сумеречном мраке. Змеи внезапно остановились.
 — Это она? — спросил ШуТ.
 — Да, да!
Друдл лишь зло усмехнулся. И ухмылка жуткой маской легла на его морду.

Еще свежи в памяти Зуалона были минуты страха и обиды. Женщина-маг. Да, люди издавна воюют со змеями, но обычно не трогают тех, кто намного слабее. А она... Она пользовалась своими заклинаниями, не давая неокрепшему змею стать на ноги. Желание отомстить жгло душу, но как? Как это сделать, она ведь сильнее...

ШуТ пробормотал какое-то непонятное заклинание и Обидчица внезапно возникла. Еще одно заклинание — и она пошатнулась и рухнула на землю, не в силах пробудиться от волшебного сна. Еще и еще колдовал ШуТ, потом вдруг остановился и улыбнулся Зуалону.
 — Бей, она твоя. — Друдл облокотился на большой камень и стал наблюдать.
Рука Зуалона не дрогнула. Никогда еще он не убивал, он работал как машина, удар за ударом его мечи рвали плоть девушки. Жалости не было. Она — враг, и не он начал эту войну. Когда все закончилось, ШуТ похлопал брата по плечу.

«Любая сила может быть побеждена иной силой, но только не сила братства...»

Вполне реальная история произошедшая со мной очень недавно на просторах нашего Аладона.

Я как настоящий Бродяга решил прогуляться по Миру.Закупился хавкой , питьем , очаркой и отправился в путь.Вышел из города , прошлепал по нашим любимым вонючим болотам , свернул на старую дорогу.Остюда начну описывать происходящее от третьего лица.

Эстарх вышел на старую уже не раз хоженную дорогу которая вела с востока на запад , угрюмый темный лес обступал старый тракт с обеих сторон.Вспомнив что-то приятное змей остановился , улыбнулся и пошел дальше.Вскоре на востоке он увидел перекресток.Подойдя ближе он увидел как двое каких-то гномов месят беззащитного путешественника.Напустив на себя безразличный вид змей свернул и пошел по гномской дороге на север.

Вдруг он увидел приближающийся столб пыли , неслись двое , п чуть поотдаль за ними с громкими ругательствами бежал третий."Наверное кредитор "подумал назгул и пошел дальше.Через какое-то время он увидел стоящего на дороге гнома .Змей приветственно кивнул головой .Ноль реакции.Пошипел.Тот же результат.Пощелкал у гнома перед носом.Дворф был в глубочайшем ступоре.

Посмотрев инвентарь подземного жителя на предмет хорошего шмота Эстарх побрел по дороге дальше , ибо негоже грабить несмышленышей.Дошел до Кермит-Дага без приключений.Обошел гору через шумный рынок и побрел по направлению к Триграду.На дороге сидела огромная , жирная , отватительная жаба.Не задумываясь змей скрутил ей фигу за что получил ласковое напутствие и продолжил свой путь.

Вот и стены Триграда , у же вечерело , ворота были закрыты , не открывались.Эстарх обошел город вдоль всех стен.Закрыто.

Свернул на восток и пошел в лес , тут ко мне прицепился какой-то хумансс с криками «я заблудился!»Ладно , я не злой.Попетляв по Неясному Лесу путники вышли к горам.Вышли из ущелья , и тут на нас набросился огромный горный тролль! Хуманса разрубили пополам , я пискнул и убежал в ущелье.Издалека тролль выглядел миролюбиво.Я попробовал подойти к нему.Тролль и ухом не повел.Посмотрел на аккуратные половинки трупа , забрал уже не нужные ему деньги и полез в оказавшуюся тут пещеру.В большой каверне я увидел огромное желтое тело , и собирался задать стрекача но было поздно...

Червь набросился на меня и двумя ударами превратил нагрудник в кашу.Я приказал дракончику изничтожить негодяя, а в ответ получил разбитую в лепешку тушу моего любимца , червь переключился на меня , я стал бегать от него по всей пещере делая жалкие попытки отреколлиться. Когда я истекал кровь а проклятый глист уже совсем рассвирепел я оказался у нас в Пирамидах.На куче золота возлежали змеи которые с недоумением уставились на меня.Я наверное представлял из себя жалкое зрелище...Не объясняя им ничего я выдул махом бутылку виски найденную мною у фермера и рухнул в спасительные объятия Морфея...

Вот такие вот приключения.