МАД Коннектор Украинский МАД-коннектор – соеденим все мады.

— Нет, нет, и еще раз нет! Все с начала! Позиция один, и... начали! Па-де-катр! Батман! Поддержка! — Два связанных бородами гнома пустились выплясывать гопак.
— Учум! И тебе не лень дурью маяться? — поднял голову Ююк, толстый троллиный шаман — Нет, чтоб как все настоящие тролли заниматься полезным делом, ну там второй раз пообедать или поспать, — лежащие вокруг алтаря тролли, не просыпаясь, согласно закивали головами.
— Перестань мучать этих недомерков. Мы, тролли, всегда их ловили и давили, и все были довольны, и мы и гномы! — стал развивать свою мысль шаман, — А ты, устроил тут «Лебединое озеро». Тьфу! Срамота!
— А как же культура? — искренне удивился такому непониманию Учум.
— Зря тебя отдали в обучение этому Урудрумскому шарлатану. Ой зря! Старый маразматик совсем помешался. Он может еще научил и руки перед едой мыть? — и шаман хмыкнул, — Надо будет тебе устроить экзамен, — и Ююк, перевернувшись на другой бок, захрапел.

Экзамен был назначен на пятницу, 13-ое.
Учум с утра выколотил пыль из своей шкуры, выловил наиболее надоедливых блох и облизнул для чистоты всю физиономию до ушей. У алтаря его ждала комиссия. Председательствовал заспанный Ююк. В углу нервно грыз когти Урудрумский колдун.
Экзамен начался.
Учум подошел к алтарю, на котором одиноко лежал прямоугольный кусок пергамента. Он нерешительно потоптался.
— Тут всего один билет...
— А ты на сколько билетов отвечать собрался? — удивился Ююк.
— На один, но ведь, вроде, выбирать полагается... — продолжал топтаться Учум.
— Вот его и выбирай. Раз всего на один билет будешь отвечать, то зачем тебе другие, — и шаман поковырял в носу. Учум взял билет в лапы.
— Эээ... Тут пусто. Экзамен закончен?
— Переверни лист, дубина.
Учум повернул лист вверх ногами. На нем по прежнему было пусто. Ююк отобрал билет у Учума и, перевернув его на другую сторону, сунул экзаменуемому: «Читай!»
— Биле... № 1, — Учум почесал макушку, — Во...о... №1. Где ...ен... ми...а?
— Ты чего читаешь? — Ююк нахмурился.
— Во. Тут каракули какие-то... — и Учум передал билет председателю комиссии. Ююк нацепил очки с толстыми стеклами на нос. Он долго рассматривал листок.
— Гаммун, твоя работа? Ты что, совсем безграмотный?
— Не, я полуграмотный. Знаю только первую половину азбуки, а вторую — мой напарник, но он в отгуле, — и Гаммун обиженно надулся.
— Ладно, я вопросы и так помню...

— Значится так. Начнем с еохрафии. Где центр мира?
— Центр мира — Жаба. Кто куда не идет, все мимо нее проходят.
— Похвально.
— А сколь велик Аладон?
— Очень велик. Пока идешь из конца в конец дважды проголодаешся.
— Верно... Правда в наше время хватало и одного обеда. Вырос мир, вырос... — предался воспоминаниям Гамун.
— Не вырос, просто в наше время жратва была сытнее, — буркнул шаман. Гаммун вздохнул.

— Перейдем к хвилософии. Что есть тролль? — продолжил экзамен Ююк. Он достал из-под балахона большую кость.
— Тролль — это вершина пищевой пирамиды Аладона!
— И энто верно, — и шаман принялся обгрызать хрящики под завистливые взгляды присутствующих.

— А теперь с военной кафедры вопрос. Куда надо пинать гнома? — задал свой вопрос шериф Гаммун.
— Куда попадет, пока он не станет совсем мягким. А перед этим, гнома хорошо бы набить яблоками и рисом.

Солнце клонилось к закату. Гаммун поймал блоху.
— Да, растет молодежь... Вумные все стали... Хотя я бы не поставил ему «отлично». Не люблю гномов с яблоками...

Гном закинул кирку в угол, и стал осторожно во тьме пробираться к выходу из забоя.
— Ишь, чего выдумали! «Раз молодой, значит и работай!» — фигушки! От работы кони дохнут! — ворчал он себе под нос. Гном выглянул в коридор. В дальнем конце мелькнул свет лампы и раздались удаляющиеся шаги. Старший маркшейдер ушел.
— А то еще, «копай от сюда и до обеда» — шутники тоже мне! А я, воопче, счас обедать хочу! Вот работе и шабаш, — и гном, стараясь не шуметь, высек искру и зажег карбидный фонарь. Затем он достал припрятанные в куче пустой породы топор и рогатый шлем и быстро побежал к выходу из шахты.
— Куда в рабочее время? — остановили гнома стражники.
— В лес, материалов для крепи надо, — соврал гном — через час обернусь.
— А шлем зачем? — продолжил допрос начальник.
— Чтоб голову не напекло, — продолжал бессовестно врать гном.
— Ну, ладно, проходи, — и стражник отступил в сторону.
Гном забежал на минутку перекусить вегетарианской чесночной колбасой в безалкогольную кафешку «Пьяный кобольд» и вышел из лабиринта пещер.

Гном топал по дорожке и слушал щебет птиц. Он уже заглянул и в заросли лопуха, и под корягу, но чудовищь не было. «Наверно меня испугались,» — подумал гном.
— Ходь сюды! — услышал он внезапно и обернуля.
Под развесистым дубом, подложив под голову громадный и очень волосатый кулак, в картинной позе, покусывая соломинку, возлежал тролль.
— И что это гномы забыли в лесу? — поинтересовался тролль, смерив взглядом подошедшего гнома.
— Да, так, гуляю-с... — замялся гном — Цветочки собираю-с...
— А топор, комарей гонять? — захохотал Учум.
— Нет, это для чудовищь... — и гном убрал топор за спину.
— Каких таких чудовищь? — тролль сел и еще раз оглядел гнома. Гному взгляд тролля крайне не понравился.
— Ну, там, драконов всяких... — и гном поковырял носком сапога землю.
— Драконы говоришь. Ххе! — и тролль почесал босую пятку, — Есть тут один, дракон. Старый. Как говорится, «в обед — тышшу лет»!
— А сокровища у него есть? — заинтересовался гном.
— Да, вроде, есть... Я как-то не справшивал. Он тут недалеко живет. За болотцем, в пещере.
Гном убежал.
— Тьфу! Даже «спасиба» не сказал, поганец, — и тролль поднялся с земли.

Тролль подешел к драконьей пещере и прислушался. Изнутри доносились вопли и визги гнома и рык ящера. Из входа то и дело вырывались клубы дыма. Учум бросил на землю тючек и сел на него. Через пол-часа шум в пещере стих.
— Кто-то кого-то пришиб, — задумчиво произнес Учум.
— Хто тут? — из пещеры высунулась голова дракона.
— Да я, Учум, — и тролль кивнул дракону. Дракон откашлялся.
— Ты подослал? — и дракон мотнул головой в сторону пещеры.
— Ну, я. А что? — Учум встал со свертка и потянулся.
— У тя совесть есть? Я старый, больной дракон, а ты... Это уже второй за неделю.
— Первый, — поправил его Учум — до этого был эльф. Кстати, приятного аппетита.
— Да какая разница! Первый, второй... достал уже! А гномов я не ем, у меня от них запор.
— Не ешь, так не ешь, — Учум зашел в пещеру и огляделся. На полу лежал гном. Он пытался шевелиться, но драконий хвост крепко прижимал его к земле.
— А ежели достал, съезжай. Внучка проведаешь, Ртутного. Праправнуков на шее покатаешь, манной кашей покормишь...
— Я те дам! Манная каша... — и дракон астматически закашлял. Тролль посмотрел ккоризненно на дракона.
— Не, от тебя так не отстанут. Ну сам посуди, эти дурни, — и тролль показал на гнома — до сих пор ковыряются в своих шахтах, хотя все знают, что золота в Серых горах нет. Ну и находятся отдельные умники, что хотят хапнуть разом и побольше...
— А может и вправду, к внуку? — и дракон почесал задней лапой за ухом — На теплом болоте полежу, ревматизм полечу... А! Бывай! — и дракон тяжело разбежавшись, хлопая крыльями, взлетел над поляной. Он сделал круг над пещерой и направился на юг. Тролль проводил его взглядом, затем вернулся в пещеру. Пещера была большая, сухая и, в меру, чистая. На поляне, около входа, журчал родник. Короче говоря, пещера со всеми удобствами. Учум кинул у стенки свой соломенный тюфячек.
На полу зашевелился гном. Он встал, кряхтя и щупая свои бока и выплюнул выбитый зуб.
— У! — гном погрозил кулаком вдаль — Ящур!
Мои сокровища! — охая и припадая на обе ноги гном направился в самый темный угол.
Тролль повалился на тюфяк и поерзал, обминая его на новом месте.
— И это сокровища! Надули! — внезапный вопль гнома заставил его прервать свои занятия. Учум подошел к гному.
— Не, ну на что дракону золото? — и Учум пошевелил ногой кучу порошка для чистки чешуи.

— Уррррррраааааа! Каникулы! — заорал Учум и запустил чернильницей в прислужника Темного Алтаря.
— Мдааа! Культуры маловато... — вздохнул шаман, косясь на разбушевавшегося молодого тролля. Тот, с дикими воплями исполнял некий варварский танец вокруг поваленного алтаря и рвал на части табельный лист.
— Будем окультуривать! — твердо решил старик — Выведу-ка я его в свет...

Туманным утром путники вышли из восточных ворот Урудрума. Впереди замаячил какой-то кряжистый силуэт.
— Познакомся, это — Жаба. Тех, кто не дает ей брюлики она бъет, а тех кто дает — душит — и шаман протянул Жабе тусклый камешек. Жаба прикинула ценность подношения и издала довольное урчание. Тролль выступил вперед и вежливо шаркнул лапой: «Учум» — представился он. Отлетевшая из-под лапы грязь ослепила прятавшегося в кустах вора-хоббита, который уже было протянул рученки к рюкжачку Жабы.
— Кваквая прррелесть! — умилилась Жаба глядя на Учума — И квуда же вы направляетесь?
— Да, вот, культуры ему следует поднабраться... — и шаман кивнул в сторону тролля. Тролль, в это время, все пытался наступить тяжелым кованым сапогом на ногу Жабы. Наконец ему это надоело и он плюнул в Жабу, за что и получил подзатыльник.
— Квультура... — Жаба задумалась — А не сходить ли вам в Триград! И Жаба закрыв глаза погрузилась в приятные воспоминания. Грязные берега Триски, плавающие по воде дохлые крысы и апельсиновые корки, кучи мусора и отбросов. Жаба вздохнула: «Квурорт, да только...»

Подземелья Триграда встретил путников вонью и грязью. Разнообразнейшие бледные и склизкие создания чавкали под сапогами. Триградский князь, построил подземелья, намереваясь использовать их как канализацию. Но когда, после первого-же дождя, содержимым канализации затопило ходы гномов, и толпы бородатых и неприятно пахнущих коротышек ломанулись бить князю морду, помои
и содержимое ночных горшков снова стали выплескивать в Триску.
Наконец шаман и тролль добрались до лестницы.

— Перед нами Храм Семидара — начал лекцию урудрумский шаман — Семидар, а по старому Семядар, был и остается богом мужеской силы и всего такого... Правда в настоящее время его вытесняет культ Св. Виагрия. Простонародье поклоняется другой ипостаси Семядара — Тильке, получившему козлиные рога за свои характерные подвиги. Переименование Семядара в Семидара было основано на наличии некоего атрибута этого божества в количестве семи штук. Что это за атрибут — жрецы тщательно скрывают.
Стоящий рядом жрец Семидара быстро накинул на статую покрывало и покосился на шамана.

Шаман с Учумом вышли из храма.
— Эх... Жарко... — шаман вытер лысину — Щас бы пивка... холодненького...
Они завернули за угол и наткнулись на шинок.
Свою кружку холодного пива шаман выдул одним махом. Рядом Учум все еще мешкал. Он то сдувал пену, то стучал по столу воблой.
— Хорошо воспитанный молодой тролль, сперва, должен предложить свое пиво соседу — нравоучительно произнес шаман, обращаясь к Учуму.
Учум глянул с подозрением на шамана, плюнул себе в кружку и протянул ее учителю.
— На!
— Хорошо воспитанный шаман откажется от пива соседа — вздохнув, отверг предложение старый хитрый орк.

— Еще одна местная достопримечательность — Княжьи хоромы. Памятник архитектуры времен Царя Гороха — продолжал лекцию шаман — Князь в этот город назначается царем. Церемониал смены князя насчитывает уже не один век и отличается пышностью и благолепием. Городские головы подносят уходящему правителю щедрые дары. Новый князь дарит своему предшественнику вороного коня и они триждф лобызаются перед всем народом.
Из хором доносились крики и громкий топот. Внезапно окно распахнулась и холопы вышвырнули старого князя на улицу. Тот поднялся, подтянул штаны и раздавая скипетром удары направо и налево ринулся в двери дворца. Крики усилились.

— К закату от города лежат земли богомерзких эльфов. Там растет их дерево. Обычно эльфы сидят на нем, а после того как туда приходят орки, они на нем висят...
— С полунощной стороны высятся темные леса. В лесу, в тереме, живет царь. А дочка его живет с двумя разбойниками сразу. Сколько ее не приводили к папаше, она все сбегает обратно.
— К восходу — земли гигантов. Они типа вас, троллей, но еще глупее.

Солнце садилось. Путники вышли из города и направились на юг по тракту. Учум шел сзади.
— Культура эт я понимаю! Эт те не козявки трескать! — сказал тролль и культурно высморкался в Свиток Опознания.

— А это, — продолжал шаман, достав засушенный кустик травы — Anusfurvum Noctus, сиречь по-простонародному «Черножопник ночной». Растет в глухих лесах. Собирать следует когда цветы его распустятся.
— А когда он цветет? — поинтересовался Учум.
— Только безлунными ночами. От малейшего луча света цветы его вянут и силу свою утрачивают, посему искать надо без фонаря. Лучше всего по запаху.
— И чем он пахнет?
— Эээ... — замялся шаман — А ты подумай, почему его так назвали? Настояв его на Aqua vitae получаем зелье, в народе рекомое «Галлюциногеновкой».
Учум старательно записал все в книжицу.
Урок заканчивался. Шаман посмотрел в календарь.
— С завтрашнего дня начинаются полевые практические занятия.

Они остановились у развилки.
— И куда дальше? — спросил Учум. Шаман пробормотал неразборчиво и стал оглядываться по сторонам. У перекрестка возвышался замшелый валун. Учум забежал, по малой нужде, за камень.
— Э! Да тут что-то написано... — крикнул он.
Шаман подошел.
«Направо пойдешь — коня потеряешь» — прочитал шаман. Учум пожал плечами. Шаман продолжил:
«Налево пойдешь — лучше не возвращайся. Жена».
«Прямо пойдешь — если вернешся, напиши...»
— Так куда? — снова спросил Учум. Шаман достал из кармана серебрянный грош.
— Если орлом вверх упадет — направо, если решкой — налево.
— А напрямо? — удивился тролль.
— Отстань. Прямо пойдем, если монета вообще не упадет... — и шаман подкинул монету. С березы бесшумно сорвалась сорока. Она налету подхватила монету и скрылась между ветвями...
— Не упала... — шаман почесал плешивую макушку. За его спиной Учум свалился на землю в приступе хохота.

= Тссс! — прижал палец к губам шаман — Шахты гномов! Отработаем заклинание призыва...
Шаман быстро произнес магическую формулу и из возникшего на высоте трех футов портала вывалился гном.
— Гы! — оскаблился Учум. Гном лягнул шамана, тяпнул тролля за палец и стремительно удрал оставив в руках Учума клок бороды.
Шаман встал и отряхнулся.
— А теперь повтори.
Учум встал в картинную позу воздев лапы к небу и проревел заклинание. Переливаясь всеми цветами радуги в воздухе возник сияющий провал. Из него друг-за-другом посыпалась дюжина разъяренных гномих. Из одежды на них были только шайки и веники. Это зрелище повергло шамана в ступор. Дикий визг пронесся над поляной. Учум бросился в кусты.
Вечером он вернулся. Шаман лежал под деревом. Он был весь растерзан.
— Я защищался. Но их было слишком много... Они не пожалели моих седин! — и обессиленный шаман заснул.

С деревьев уже начинали облетать листья. Желтые, багряные и коричневые, они плотным ковром покрывали землю. Утренние заморозки оставляли на них мех ледяных иголок. Вода в ручье стала бурой и прозрачной.
Не очень крупный тролль шел по лесу. Большой куст смородины, где он прожил все лето, уже лишился всех листьев и не мог служить защитой от ветра и дождя. Пора было думать о новой зимней квартире.

(Пару недель спустя)
Грохот колес въехавшей на мост телеги разбудил тролля. Он поворочался. Двое странствующих рыцарей и купеческий обоз дали достаточно пошлины, чтоб безбедно прожить до конца месяца. Немного денег, окорок и боченок анчоусов были припрятаны в ворохе листьев. Вчера тролль переел соленой рыбы, и теперь ему хотелось пить. Пришлось встать.
Наверху заржала почуявшая тролля лошадь.
— Нннооо! Пшшшлаааа! — раздался сверху крик. Лошадь заупрямилась и не стронулась с места.
Эти крестьяне были троллю абсолютно не нужны, но традиция требовала.
Тролль раздвинул две доски настила и, привстав на цыпочки, сунул в получившуюся дыру голову. Он оказался как раз под телегой. Сверху на него посыпались труха и разный мусор. Он прикрыл
глаза и рявкнул.
— Эй, вы, там, за проезд плати! Мой мост!
С телеги кто-то спрыгнул. Тролль проморгался и увидел, под телегу заглядывала огромная бабища.
— Ах, ты, Ирод! Вы только гляньте, люди добрые, залез такой боров под мост и с честных людей деньги требует! — заорала баба.
— Не, но ведь положено! — пытался возразить тролль.
С телеги спрыгнули еще двое. Это оказались дюжие парни. У одного в руках были вилы. Под ложечкой у тролля неприятно засосало. Он повернулся обратно к крестьянке.
— Дык. я, ведь, прошу не много. Ну по монете с носа. Трудовому крестьянству скидка...
Сзади послышался треск выворачиваемой из телеги оглобли.
— Эээ! Эт вы чё! — и тролль попытался нырнуть под настил, но быстро подсунутая под подбородок оглобля помешала ему.
Парни оттащили телегу в сторону.
— Бить, мамаша, будете? — и тролль зажмурился.
Крестьянка, в сердцах, сплюнула.
— Вяжи его, голубчика...

Телега поскрипывая неспешно катила по дороге. Впереди шел один из парней, ведя лошадь под уздцы. Связанный вожжами тролль лежал ничком на копне сена. До него доносился разговор.
— Интересно, сколько дадут за такого?
— Жирный, мамо! — и кто-то пощупал бок тролля.
— Глянь, там в боченке рыбы много?
Настроение тролля окончательно испортилось.

Трактир стоял в удобном месте, на перекрестке у деревни, так что ни возвращающийся с поля крестьянин, ни купеческий обоз, не могли миновать его.
— Бачь, яка хреняка на телеге лежит! — загоготали возчики, когда телега въехала на двор
трактира. Тролль завозился и поднял голову. Весь двор был заставлен гружеными возами. От них к телеге сбегался народ. Крестьянка спрыгнула с сена и вошла в трактир. Из открывшейся на мгновение двери донесся стук кружек и запах пива и жареной колбасы. Парни одновременно облизнулись и вздохнули.
Из дверей вышли крестьянка и трактирщик.
— Больше пяти золотых не дам — возражал хозяин заведения.
— Нет, ты посмотри, какой жирный троллина — горячилась крестьянка — такой никак не меньше десяти пудов потянет. Двенадцать.
Они подошли к телеге. Трактирщик осмотрел связанного тролля. Похлопал его по спине, подняв облачко пыли.
— Десять. И двадцать серебрянных.
Крестьянка махнула рукой соглашаясь. Трактирщик отсчитал монеты и кивнул парням.
— Тащите его к двери.
Парни выволокли тролля из телеги, ноги тролля были связаны. Его поставили у двери.
Трактирщик смерил рост тролля.
— Ну, размер подходящий. Только это надо будет заменить — и хозяин подергал облезлый балахон из звериных шкур, надетый на тролля.
Приказчик глянул на тролля.
— И на что нам это? — поинтересовался он.
— В прошлом году я был в городе, помнишь? Дак там, в каждой приличной гостинице стоит чучело медведя с медным подносом в лапах, у входа. А у нас будет чучело тролля.
Тролль начал волноваться. Он промычал сквозь заткнувший рот кляп: «Амвомвемвемвамво!»
— Чего? Чего? — и трактирщик вытащил старую портянку.
— А может не надо? — и тролль с надеждой посмотрел в глаза трактирщику — Я может пригожусь?
— И что ты можешь? — поинтересовался хозяин.
— А я петь могу! — и тролль что-то взвыл. В конюшне в испуге шарахнулись лошади, собаки из ближлежащего села подхватили вой. Трактирщик поморщился и со вздохом заткнул троллю рот.
— Надо, чучело, надо! — он развел руками как бы извиняясь.
— Ну, ты не расстраивайся. Чучело выйдет хорошее. Соломы на набивку я не пожалею. Будешь стоять рядом с камином.
Перспектива, что его чучело проведет зиму в теплом помещении как то не грела тролля.

Из дверей трактира вывалился подвипивший купчина. Он увидел тролля и сразу протрезвел.
— Ах! Да ведь это тот злодей, что обобрал нас на мосту! Ну я ему щас как дам! — и купчик больно саданул тролля по колену.
— Ты его не трожь! — вступился за тролля трактирщик.
— Да ты чё! Тролля защищать! — и купец попер на хозяина. На шум выглянуло несколько посетителей. Один из них, по одежде оруженосец, крикнул в распахнутую дверь: «Эй, сеньор, тут давешний тролль!» На крыльцо вышли два рыцаря и еше один слуга.
— Он? — рыцари переглянулись — Он!
— Мы требуем от этого чудища сатисфакции! — заявили они трактирщику, который удерживал порывающегося начать драку купца. Трактирщик обиделся.
— Это приличное заведение, и я попрошу не выражаться! Мой трактир это Вам не какой-нибудь захудалый шинок! Здесь во прошлом годе изволили сами Его Сиятельство барон останавливаться, и даже из собственных ручек мне оплеуху отвесили, за муху в пиве!
— Да повесить его и вся недолга! — раздалось из толпы.
— Не, лучше утопить! — толпа напирала.
— Не дам! Мой тролль! За него деньги уплочены! — хозяин свистнул половых. В трактирщика полетели камни. Рыцари и купец попытались добраться до тролля, но набежавшие слуги стали их оттеснять.
Во дворе началась потасовка. Из дверей выскочили оставшиеся посетители и ринулись в самую гущу.
Кто и кого бил разобрать уже было невозможно. Вылезшие из под телег возчики, с хохотом, принялись тузить всех подряд.
Оставленный без внимания тролль, мелкими прыжками пробрался в трактир. В углу, за стойкой, возвышалась большая бочка. Тролль очень хотел пить. Воспользовавшись углом стола, он выковырял кляп изо рта. Продолжая прыгать тролль добрался до стойки, перевесился через край и рухнул вниз.
В трактир забежал человек. Он выхватил из камина пылающую головню и кинул ее за стойку. Затем он быстро взбежал по лестнице на второй этаж, где жил сам трактирщик и где располагались комнаты для гостей.
Тролль зубами выдернул затычку и пиво широкой темной струей хлынуло на него. Он пил и пил и пил...
Внезапно тролль почувствовал, что его что-то обожгло. Он обернулся. Головня подпалила корзины, сваленные в углу, и пламя уже подбиралось к его ногам. Тролль принялся кататься по полу. Стараясь сбить огонь с шерсти. Перегоревшие вожжи упали с его ног. Тролль вскочил. Его шерсть дымилась на ногах, спине, боках. Вниз по лестнице спускался одноглазый бородач. В зубах он зажимал нож, а обеими руками прижимал к животу большой ларец. От неожиданности тролль заорал. В ответ бородач завопил еще громче, и выронив нож и ларец сиганул в окно, выбив стекло. Вслед за ним в окно вылетел клуб дыма.
— Горим! — раздался крик с улицы — Пожар!
Шум драки прекратился. В залу ворвались трактирщик и половые. В помещении воняло паленой шерстью.
На полу лежал запертый ларец с деньгами трактирщика и нож. За стойкой стоял полуразвязавшийся мокрый, обгорелый и хмельной тролль. Хлещущее из бочки пиво заливало остатки костра.

— Попортили такую шкуру! — сокрушался трактирщик — Ну, ладно, не выйдет из тебя чучело... Будешь ночным сторожем здесь. За харчи.
Тролль довольно рыгнул.

PS. Написано под впечатлением от рассказов А.Сапковского

«В начале был Хаос. И был Хаос началом всему.
Ничего не было в Хаосе, и был Хаос всем.
И это было хорошо...» — торжественно читал свиток урудрумский шаман. Он водил скрюченным пальцем по корявым строчкам. Его подслеповатые красные глазки сверкали в полутьме пещеры, освещаемой
только парой сальных плошек.
Тролленку наконец удалось загнать муху в чернильницу. Он прикрыл горлышко ладошкой и взболтнул пузырек. Жужжание внутри перешло в бульканье. Тролленок вылил чернила на свой широкий и длинный язык и облизнулся до бровей.
— Аааааааоооооооооуууууууууу — взвизгнул тролленок, когда когтистая лапа шамана скрутила ему ухо.
— Я тебе, Учум, сколько раз говорил, не отвлекаться на уроке? — и шаман достал из угла очередную вязанку розг.
Учум, живший у бабушки, был известен как самый любопытный тролленок. Все в лесу уже не знали, куда деваться, от его бесконечных вопросов: «А почему у жуков рук и ног не поровну?», «А сколько эльфов надо загнать на их дерево, чтоб оно рухнуло?» и так далее. И тролленок, был отдан в школу к Урудрумскому шаману. Урудрумский шаман славился своей начитанностью и грамотностью. Он, единственный из гоблинов, мог написать известное слово из трех букв без ошибок (это было слово «орк», а то слово о котором Вы могли подумать, шаман тоже писал с ошибками).
Урок продолжался.
— Переходим к следующей теме. Появление первого, самого умного и красивого орка. — объявил шаман.
— А бабушка рассказывала, что орки появились по недоразумению... — вставил тролленок.
— Я тебе дам, «по недоразумению» — шаман выругался и под сводами пещеры сверкнули молнии.
— Мы, орки, лучше всех знаем про все тайны происхождения гномов, людей, змей, жуков... — перечислял шаман — и эльфов. — тут он расплылся в издевательской улыбке.
— Вернемся к нашей теме — и шаман достал из груды очередной свиток.
«Когда Хаос перестал быть Хаосом...» — забубнил учитель. Учум поерзал на скамейке и постарался сосредоточиться. Но очередная муха стала кружить перед носом Учума.
«... и взял Творец» — свиток окончился. Шаман взял следующий.
«Фунт барсучьего жира.
Два грана сушеного корня наперстянки.
Полтора...» — шаман удивленно посмотрел на свиток.
— Бред какой-то... Фунт... грана... на кончике ножа... — шаман еще раз перечитал свиток. Пожал плечами. Перевернул другой стороной. Прочитал.
«Рецепт.
Свечи от геморроя» — уши шамана покраснели. Он сложил свиток и незаметно запрятал его во внутренний карман своего балахона.
— Ладно. Происхождением благороднейшей расы орков мы займемся завтра. А сейчас пиши сочинение на тему «Сотворение мира».
Учум, высунув язык, накарябал на бумажке: «В начале был» — потом он задумался, погрыз кончик пера и задал учителю вопрос.
— А через сколько 'и' пишется слово 'геморрой'?

— Аааааа! Я тебя!
— А получи!
— Вот тебе!
Тролль заворочался и что-то буркнул неразборчивое. Он натянул потрепанную шкуру на голову и попытался снова заснуть.
— Ах, ты, так! Ну я тебя щас...
— Ааааааааа! На, получай!
Учум, не открывая глаза, нашарил какую-то палку и швырнул ее в дверь из пещеры. Вопли только усилились. Тролль тяжело поднялся и поплелся наружу. Он протер кулаками глаза и выглянул вон.
По поляне, вцепившись друг-другу в бороды и осыпая противника затрещинами, с визгом и криками, катались два гнома. Вот один из них, лязгнув зубами, укусил второго за нос, и получил тут же, крепкий пинок коленом в живот.
Учум поскреб пятерней свою мохнатую грудь, зевнул, и почесался спиной о дверной косяк.
— Весь сон разогнали... — проворчал он, и выплеснул в дерущихся содержимое ночной бадейки.
Неожиданный душ несколько охладил пыл дерущихся. Гномы вскочили на ноги и стали отряхивать свои замызганные одёжи.
Учум зевнул еще раз и стал осматривать пришельцев.
Первый был дюжий гном с остатками рыжей бороды. Большая часть его бороды валялась по всей поляне
грязными клочками. Второй, с укушенным носом, сохранил свою растрепанную черную бороду, более-менее целой.
Закончив приводить себя в порядок, гномы вперили свои тяжелые взгляды в тролля.
— Ты! Тролль! — в гневе завопил рыжий.
— Ну, и что? — осведомился Учум.
— Я, тебя щас... — продолжил было рыжий, но его перебил чернявый — Нет! Я! — и снова вцепился рыжему в бороду. Они продолжили драку. Тролль пожал плечами и ушел завтракать.
Через пол-часа Учум выглянул из пещеры. Неутомимые гномы продолжали тузить друг-дружку. Тролль громко рыгнул и растащщил отчаянно пинающихся и плюющихся драчунов.
— Так, что у вас за дело до меня? — продолжил он разговор.
Гномы тяжело пыхтели, шмыгали разбитыми носами и зло смотрели друг на друга.
— Мы, это, добрые значит... — начал первым чернявый.
— Я и вижу — ухмыльнулся Учум.
— Мы злых бьем! — рыкнул рыжий.
— Я и вижу — улыбка тролля расплылась до ушей.
— Так вот, — продолжил чернявый — я узнал, что здесь живет большой и глупый тролль...
— Это я первым узнал, что здесь живет ленивый и злой тролль — перебил его укушенный.
— И я пошел, чтобы сразиться с ним и победить — заявил чернявый и полез на четвереньках в кусты искать свою боевую секиру.
— Я первый пришел! — завопил рыжий и пополз за своей.
Учум поудобнее устроился под деревом приготовился наблюдать. Ветки куста раздвинулись и на поляну вывалился чернявый, грозно размахивая огромным топором.
— Приготовься к смерти! Отродье зла! — завопил он и кинулся на тролля. Но добежать ему не удалось. С другого края поляны, из овражка, вылез рыжий и с криком — Он мой! — кинулся в ноги чернявому. Гномы снова покатились по поляне наминая бока сопернику.
— Эт они чё? — из кустов высунулась сияющая морда гоблина.
— Тренируются — лениво ответил тролль и продолжил любоваться зрелищем.
— Аааа, понятно... — кивнул гоблин, хотя на самом деле он ничего не понял.
— Ты, чё там в кустах жмешся? Иди сюдя, тут виднее — махнул ему Учум.
— А можно? — и орк осторожно стал приближаться. Вообще-то Учум был тролль свойский, но иногда с заскоками, мог и надавать по шее ни с того ни с сего... А лапа у него была тяжелая... Правда, зрелище было очень забавное, и рискнуть стоило.
— Можно. = и тут в голове у Учума что-то сверкнуло — Заплати только...
Гоблин, увлеченно глядя на потасовку гномов, не глядя, пошарил в кармане и сунул троллю золотую монету.
На шум драки стали подтягиваться и остальные обитатели леса. Заглянула и парочка прохожих. В кармане у тролля приятно звякало.
Бой продолжался до темноты. Гномы обессилев рухнули на траву и захрапели. Зрители медленно разошлись обсуждая удары, тычки и пинки бойцов.

— Аааааааа! Я те щас дам!
— Ставлю шесть к пяти на рыжего!
— Получи! Получи! Получи!
— Три к четырем на черного!
Учум поворочался и встал. Два его бойцовых гнома уже принесли неплохой доходец. Но неделя была слишком беспокойной и вообще тролль устал от криков и воплей. Вчера он продал право на
проведение боев какому-то заезжему торговцу из Рэйдома и теперь оставалось только отвадить от пещеры гномов.
Тролль вышел на вытоптанную поляну и остановил двух растрепанных гномов.
— Короче, я придумал как разрешить ваш спор.
— Какой? — гному недоумевая уставились на Учума.
— Ну, кто будет меня первым побеждать и убивать...
— Аааааа... А мы уже было забыли — хором заявили гномы.
Учум достал из кармана золотую монету.
— Выбирайте, кому орел, кому решка?
— Мне орел — заявил рыжий
— Это почему это тебе? — взвился чернявый и попытался пнуть укушенного. Тролль оттащил его.
— Значит так, тебе орел — указал Учум на рыжего.
— Это почему это ему? — продолжал возмущаться второй гном.
— А тебе решка — успокоил его тролль.
— Какой строной упадет вверх, тот и выиграл — закончил Учум. Гномы согласно кивнули.
Тролль размахнулся и со всей силы зашвырнул монету в глубокое озеро...

День рождения.

Жил-был одном лесу, в пещере у бабушки, один маленький тролль. Родители у него были молодые, дури в головах еще много, квартира под мостом через Триску маленькая, и поэтому тролленок был сплавлен к предкам. Поближе к природе, так сказать. Тролленку природа понравилась. На траве можно было валяться, в грязи возюкаться, в лужах плескаться а в болотце — пузыри пускать. Или, еще лучше, промчаться с воплями через весь лес, распугивая встречных и поперечных. Долго после этого неопытный прохожий, выбираясь из колючих зарослей малинника, пытался сообразить, что это такое грязно-лохматое с визгом пронеслось по тропинке, пуляясь во все стороны из рогатки. Одним словом, благодать! Бабка на своего внученка нарадоваться не могла.
Однажды утром бабушка-троллиха подсчитала зарубки на календарном камне и обнаружила, что наступил День рождения тролленка. Она быстро собралась и отправилась в лес за начинкой для Большого Праздничного Троллиного Пирога. Из чего состоит эта начинка все тролли и так знают, а остальных это не касается.
Тролленок побродил по пустой пещере, попинал табуретки, но ему хотелось сделать что-нибудь особенное. «Раз я теперь большой,» — подумал он — «значит, могу, например, сходить за дровами. Пирог то печь надо!». Большой топор был для тролленка тяжеловат, капустная сечка — великовата. Тогда тролленок взял из ящика большой кухонный нож. Нож был правда туповат, и весь иззубрен, но карапуз рассудил, что тупым ножем он сам не порежется, а зазубринами легче пилить деревья. Он направился в лес, нашел самый большой дуб (если уж пилить дерево — так по настоящему), и принялся его пилить.
Тролленок пыхтя и отдуваясь царапал тупым ножем кору дуба, когда на тропинке появился длиннобородый гном. Он нес тяжеленную секиру и что-то мурлыкал басом себе под нос. Гном явно отлынивал от работы в шахтах. Заметив усердно работяющего тролленка, путник приблизился, нашел в тенечке пенек и усевшись на него стал набивать из шитого кисета трубку. Попыхивая носогрейкой, гном долго наблюдал за стараниями малыша. Тролленка начинало раздражать присутствие этого бездельника.
— Растапливать хорошо шишками — важно заявил бородач и, пустил кольцо дыма. Тролленок пошарил в траве и запустил в советчика булыжником. С явно слышимым звоном камень саданул бородача по голове. Лоб гнома украсил багровый желвак.
— Чтооооо! Да я тебя, сопляка... — и гном стал снимать ремень. Второй булыжник не заставил себя долго ждать. Гном схватил секиру и с воплем — «Зарублю!!!» — бросился на тролленка. Замах был хорош, но если бы гному побольше прыти, он, возможно, смог бы попасть в цель. Сталь с хрустом вошла в плотную древесину дуба, а маленький поганец, уже издали, швырял в рассвирипевшего противника камни.
Целый час гном гонялся по лесу за мохнатым паршивцем. Его секира срубила под корень уже не одно дерево. От гнома валил пар, а его лоб украшала дюжина замечательных шишек. Часть их поставил тролленок, а часть встречные деревья. Ранее ухоженная борода превратилась в нечто неприличное. Наконец гном загнал тролленка в кусты. Гном стал грозно приближаться. В его глазах горела жажда справедливости. Тролленок медленно отступал в глубь куста, ветки шиповника сгибались под напором его спины. Гном поудобнее перехватил секиру. Тролленок быстро нагнулся и юркнул под куст. Гнома хлестануло по физиономии, колючки впились в бороду.
Рев запутавшегося в зарослях щиповника и крапивы бородоча долго стоял над оврагом. Тролленок выбрал из поваленных гномом деревьев лесину посуше и пошлепал к дому.
Огонь весело трещал в печи. В духовке подрумянивался Большой Праздничный Троллиный Пирог.
— Помощничек ты мой! — бабка с восхищением смотрела на тролленка — Да, ты действительно стал уже совсем большой...

Полуночная троллиная серенада

(Исполняется во всю глотку, под аккомпанимент медных тарелок, в ритме марша с притопыванием.)

Чуть солнце спустится с небес,
На землю ступит ночь,
Перед твоей пещерою
Пою я во всю мочь.

И пусть своими воплями
Я спать тебе не дам.
Раз ночь длинна для одного —
Разделим пополам.

Тебя я встретил как-то раз,
И вспыхнуло в груди,
Такое чувство странное,
Что слов мне не найти.

В твои глазах прекрасных
Пылают огоньки,
В пути по жизни для меня,
Пусть будут маяки.

Немало троп лежит в полях,
Но встретилися две.
По жизни вместе мы пойдем,
Держась рука в руке.

Стою я пред пещерою,
Горит в моей груди.
Не будь такою стервою,
Скорее выходи!

Такая тишина лежит
В лесах и на лугу,
Лишь филин нежное споет
Для нас: «Уху! Уху!»

Ну, что ты медлишь? Выходи!
Я ж так тебя прошу!
А то обижусь, и тогда,
Возьму да укушу!

— Обед! — заорал стражник.
Сквозь прутья решетки просунулся большой черпак, и в глиняную миску шлепнулась горсть недовареной каши. Тролль поковырялся в миске пальцем, облизнул его и сплюнул на пол. Опять каша, и опять из сорной крупы. И пересолили. Видать повару лень было тратить время, и он, дав покипеть вареву пару минут, считал еду готовой.
— Чего нос воротишь? Жри что дают... — беззлобно ругнулся стражник.
Остальные обитатели камеры уже обедали. Эльфы ели молча, сосредоточенно глядя в свои плошки. Гном, чавкая, скреб ложкой по стенкам чашки. Тролль глянул в свою посудину и одним махом, слизнул всю свою порцию. Было мало и невкусно.

После обеда эльфы продолжили игру в карты. Они сидели за мошенничество. Шапки-невидимки, сшитые из лоскутков красного и зеленого бархата и украшенные тремя бубенцами, которые эльфы продавали из-под полы, имели странное свойство. Как только покупатель выходил из палатки эльфов, шапки переставали действовать. При обыске у эльфов были обнаружены сапоги-скороходы без тормозов и другие подобные вещи.
Гном был медвежатником-рецидивистом. Его взяли при попытке взломать сейф у менялы. Теперь эта гроза несгораемых тумбочек лежала на нарах. Двухнедельная щетина на опухшей от безделья физиономии была какой-то серой и клочковатой. Гном, скучая, ковырял черенком деревянной ложки стену.
Тролль потоптался. Попробовал рукой толстый железный прут. Одну из стен камеры представляла металлическая решетка.
— Не согнешь. Наши делали... — сказал с нар гном. Он попробовал пригладить рукой несуществующую бороду. Рука повисла в воздухе. Гном тяжко вздохнул, закрыл глаза и повернулся на бок. Вскоре послышался его храп.
Эльфы за столом о чем то заспорили. Потом один из них, щелкнул партнера семь раз по носу засаленной колодой карт. Отсчитав седьмой щелчек, бивший повернулся к троллю.
— А тебя на чем замели?
Тролль с трудом помнил позавчерашние события. В памяти всплывали отдельные фрагменты. Он, совершенно точно, пошел за спичками. К Циклопу. У циклопа были гости (кажется греки), много вина и закуски, а спичек не было. Они немножко посидели, а потом тролль пошел к Пану. Там тоже были гости (кажется гречанки), много вина и закуски. И там посидел. Немного. Спичек у Пана не оказалось. Затем, кажется, был Хирон. Были ли гости — этого тролль уже не помнил. Но вино, определенно, было. Еще он помнил каких-то наяд в лесу. Наяды троллю не понравились. Худосочны. Был кентавр. Вино. Еще вино. На закуску только фрукты. И еще вино. Потом была деревня. Мужики с вилами. Собственный крик: «Я щас разнесу всю эту халабуду!!!» Пляски вокруг горящего дома старосты. Кузнец с молотом в руках. Темнота. Очнулся он уже в камере.
— Дык, это, за спичками ходил... — пробасил тролль.
Эльф пожал плечами и, потеряв к собеселнику интерес, продолжил игру.
Троллю хотелось домой. В ущелье. Он понял — побег неизбежен.
Тролль стал осматривать стены. Сплошной камень. Сложено на совесть. Пол тоже каменный. Не прокопать. Решетка толстая. Замок... Замок заинтересовал тролля. Подвесной. Тролль потрогал его, замок слегка качнулся и громко скрипнул в петлях двери.
— Эй, вы там! А ну не балуй! — раздался полусонный окрик стража.
Тролль толканул в бок спящего гнома.
— А замок тоже ваши делали?
Гном протер глаза.
— Не. У наших работа потоньше будет, и сверху хромом или никелем, чтоб блестело. А это местный. Вон, гляди, ковка какая грубая. На заклепках собран.
— Ну, ты ведь, это, взломщик. Открыть можешь?
— Инструмент надо. Без него никак. Он с виду грубый, но прочный.

На следующий день гному стало плохо. Он держался за живот и стонал. Эльфы позвали сторожа. Тот глянул на гнома, ушел, и вскоре вернулся с лекарем.
— Сколько я раз говорил вашему повару. Варить крупу пока мягкой не станет. А он, бездельник, только закипит, сразу и готово. Вот и результат...
Лекарь достал из саквояжа бутыль с маслянистой жидкостью.
— Подойди ближе к решетке — крикнул в камеру стражник.
Гном подошел и открыл рот. Лекарь сунул ему ложку касторки. Гном покривился но проглотил. Тролль молча стоял и наблюдал за происходящим. У него в голове зашевелилась какая-то мысль.
— Ээээ, Вы бы нам, эту, бутылку бы оставили — обратился к лекарю тролль — а то, че ходить, мы бы сами, когда надо...
— Кашу, маслом не испортишь! — загоготал стражник.
— Только сразу всю не выдуйте... — устало пожал плечами лекарь и протянул троллю литровую бутыль.

Вечером в тюрьму заглянул воевода. Он грузно спустился по лестнице и тяжелым взглядом обвел стражников.
— Мааалчать! Я вас спрашиваю, долго еще на вас лекарь жаловаться будет?! А? Переморите мне всех колодников, где я новых достану? Попадуться еще какие буйные...
Воевода повернулся к решетке. Утихшее было служебное рвение вспыхнуло вновь.
— Дарррмоеды! Отожрали ряхи за казенный счет! Ууууж я вас! — и воевода погрозил кулаком подвернувшемуся под грозные очи гному. Гном смутился и спрятался за тролля.
— Разззболтались тут! — продолжал воевода. В таком виде он начинал уже сам себе нравиться.
— Разрешите обратиться, Вашбродь! — выступил вперед начальник караула. Воевода смерил его долгим взглядом.
— Ну, обращайся... — воевода любил инициативных, ну, например когда надо было дракона бить, или еще кого позубастей...
— А что, если их к делу полезному приставить?
— Хм. К делу. — воевода еще раз осмотрел стражника — И какое же дело им дать?
— Ну... — задумался караульный — Пусть, хотя бы, носки вяжут — ляпнул он первое пришедшее на ум.
— А что, хорошее дело! Молодец! — воевода заметно подобрел. Можно было бежать к князю и, выдав идею за свою, порассуждать об экономической эффективности подневольного труда нелюди в отдельно взятом Триграде. Князь любил умные разговоры. Вместо снотворного.
— Рад стараться! — гаркнул стражник.

Утром заключенным выдали клубки шерсти и деревянные спицы. Тролль покатал клубок по столу, попробовал его на вкус. Ему не понравилось. Потом он долго отплевывылся. Взял спицу. Поковырял ею в зубах. Носок не вязался. У гнома и эльфов дело не дошло даже до этого.
Стражники привели какую-то старую бабку. Она уселась перед решеткой на табуретку.
— Значится, так, голубчики. Спицы в руки и ...
Весь день ушел на обучение. В первый час ушел на поиск концов у клубков. Второй, на выпутывание из клубка гнома. На третьем, тролль сумел набрать первую петлю. При попытке набрать вторую, первой петлей были слегка придушены два эльфа. Работа явно шла на лад.
К вечеру тролль связал первый в своей жизни носок. Правда он больше походил на крупноячеистую рыболовную сеть, да и по размерам годился в качестве авоськи для пары слоников средней упитанности. Гном забрал носок себе, в качестве гамака.
— Ну, ничего, — сказала бабка — еще пару лет практики...
Троллю не хотелось пары лет практики. Ему хотелось домой. От досады он даже сгрыз свои спицы. Стражник выругался, но выдал ему новые. Тролль взял это на заметку.

Третий день в камере кипела работа. Тролль переломал уже вторую дюжину спиц. Сторожу надоело то и дело бегать за новой парой. Он посоветовался с начальством и дал троллю железные, попрочнее. Вечером стражник отобрал у него инструмент. Тролль посмотрел на свои пустые руки и скорчил жалостливую физиономию.
На следующий день тролль работал усерднее. Вся его поза выражала сосредоточенность и внимательность. Он даже начал помогать себе в работе пальцами ног, пока совсем не запутался. Когда вечером у него забирали спицы, тролль чуть не рыдал в голос.
— Во, дурень. — ухмылялись стражники — Такого заставь молиться, он лбом пол прошибет...
Утром тролль встал до зари. Он пробудил громкими воплями стражу.
— Работать хочу!
— Эк, его забирает... — удивлялись сторожа — Хотя, тролли, они все тупые. Ладно, пусть потешится — решили стражники.
Тролль работал до отбоя, даже не прервавшись на еду. Вечером, как всегда, у него хотели забрать инструмент, но он мычал и показывал недовязанный носок. Спицы ему оставили. Оставили и свечку.

Поздно ночью, когда стражники разошлись по углам спать, тролль поднялся. Он осторожно растолкал гнома.
— Бежать будешь?
Гном почесал небритый подбородок. Удивленно посмотрел на тролля.
— Я уж думал ты совсем рехнулся тут...
— Гы!
— А этих, ушастых, берем?
— Буди, только осторожно...

Дверные петли и замок были щедро смазаны касторкой. Гном осторожно согнул спицу и вставил ее в скважину. Повозился пару минут. В замке что-то еле слышно щелкнуло.
— Готово!
Четверка беглецов, на цыпочках, выбралась из камеры. Их лица были в саже. Тролль смазал маслом свою шерсть. Шаг. Еще шаг. Спящий дежурный. Эльфы задули свечку. Тролль ухмыльнулся и вылил остатки касторки в кувшин с вином. Еще шаг. Поворот. Грохот. Стук падающего тела.
— Проклятье! Котел! — послышался снизу голос гнома.
— Кто там?! — раздалось в темноте.
— Бежим! — визг эльфов стеганул как плеть.
В дальнем конце прохода, у двери, замелькал свет факела. С пола вскочил гном. Тролль рванул к выходу. Он несся огромными шагами, но не мог догнать стремглав улепетывающего гнома. Позади бежали эльфы. Двое стражников выскочил наперерез. Гном сшиб первого и сам покатился по полу. Второй попытался схватить тролля, но шерсть выскользнула у него из пальцев. Тролль споткнулся о лежащего гнома. Короткий полет. Дверь. Удар. Искры из глаз. Дубовая, обитая железом дверь вылетела из петель. По спине тролля пробарабанили шаги эльфов и гнома.
— Куда? А я?! — заревел тролль и вскочил. Он одним махом взлетел вверх по лестнице. Сзади уже наседала охрана. У запертой двери возился гном. Эльфы от нетерпения подпрыгивали на месте.
— Ну, давай же! Быстрее! — торопили они взломщика.
Тролль кинул вниз носок-гамак гнома, захлопнул крышку люка и придавил ее задом. Снизу раздались брань, и возня запутавшихся в сетке охранников.
Наконец гном отпер дверь. Чистый холодный воздух проник в башню, заставив затрепетать язычок пламени свечи. Четверка выбралась наружу.
— К храму — шепнули эльфы — мы там проход знаем за стены.

Уже брезжил рассвет, когда беглецы вылезли из подземного хода. Тролль сел на камень и утер пот со лба.
— Так за что тебя посадили? — осведомился один из эльфов.
— За спичками ходил... — пробурчал тролль.
— На, держи. — и эльф достал из кармана коробок спичек. Тролль открыл его. Полный коробок. Даже не чирканый. Теперь можно было идти и домой.