МАД Коннектор Украинский МАД-коннектор — соеденим все мады.

«Бум!» — громко разнеслось по лесу. «Бум! Бум! Бум!» — и стайка вспугнутых птиц с шумом взлетела с дуба.
На большой поляне с перекошенной физиономией топтался тролль. По траве были живописно разбросаны котомка, кирка и клочки одежды. Вот тролль взвыл и с разбегу стукнулся лбом об осину. Дерево содрогнулось и гном, судорожно вцепился ветку на которой они сидел. Дерево качнулось пару раз и успокоилось. Гном обмотал остатками своей бороды ствол и показал ехидно троллю кукиш.
«Ой, мороз, мороз...» — из кустов на поляну вывалилась пара подгулявших гоблинов. Тот что был позеленее громко икнул и уставился на дерево. Покачавшись с минуту он перевел помутневший взгляд
на гнома.
— Гы! Гням... — орк еще раз икнул, — жирный и глупый... — и он толкнул локтем поддых своего задремавшего собутыльника.
— Ты чё?! — и собутыльник открыл налитые кровью глаза.
— Аааа! Гням. Слышь, гням, у тебя выпить есть?
Гном на ветке завозился, — Есть... Точнее было... Вон та дубина все отняла, — и гном указал на сидящего тролля. Тролль, схватившись лапами за щеку, сидел и мерно покачивался из строны в сторону.
Орки стали осторожно приближаться к троллю, пытаясь зайти с боков. Тот не обращал на них никакого внимания. Более трезвый ткнул тролля в бок и гаркнул на ухо: «Куда пузырь дел!». Тролль взвыл, надавал гоблинам оплеух и загнал их в кусты. Потом он зарычал и снова врезался лбом в осину.
— Ты чё?! Очумел?! — захлопали глазами протрезвевшие орки.
— Нееет!!! Жуууб болииит!!! — заорал тролль и стал кататься по траве.
— Ясен пень, что болит, — заворчал с ветки гном, — а нефиг было все мои геологические образцы на зуб пробовать! Вот, видать, и сломал...
— Заткнись!!! — взвыл тролль и запустил в гнома киркой. Гном ловко увернулся от кирки, но, сорвавшись с ветки, повис на бороде дико вереща и ругаясь.
— Сильно болит?
— Да!!! — и тролль стал бегать по кругу.
— Водкой полоскал?
— Да!!!
— И что, один весь пузырь выполоскал? И там ни капельки не осталось? — спросил менее зеленый.
Тролль зло сверкнул глазами и схватив пустую бутыль попытался догнать его. Неудачно.
— Мда... Дела... — более зеленый задумался.
— Ага, ему надо к нашему колдуну идти, — заявил, высунувшись из-за дерева, менее зеленый и ухмыльнулся.

Тролль осторожно спустился по лестнице и заглянул в пещеру.
Смоляные факелы шипели отбрасывали на стены зловеще пляшущие тени. Прикованный к столу эльф непереставая орал благим матом уже шестой час. Иногда он поглядывал на копавшегося в огромном железном сундуке колдуна и начинал орать только сильнее. Колдун, с ногами забравшись в сундук, копался в пыточных инструментах. Он то и дело доставал какую-нибудь штукенцию и, сдув с пыль, начинал читать привязанную к ней инструкцию.
— Долбилка лобная. Кососотогнутая. Размер четыре на двенадцать. Угол заточки двадцать пять, плюс-минус два. Применять в комплекте с молотком полуторафунтовым. Одобрена на пятой конференции заплечных дел мастеров.
После чего, любовно погладив, колдун откладывал понравившийся ему инструмент в сторону и продолжал
свои поиски.
Тролль помялся и откашлялся, стараясь привлечь к себе внимание.
Ну? — колдун вопросительно посмотрел на посетителя, — На обмен опытом?
— Жуб болит... — и тролль скривился.
Эльф перестал орать и стал с интересом рассматривать вошедшего.
— Открой пасть, — колдун привстал на табуретку заглядывая в рот к троллю.
— Коренной. Левый. Нижний. Второй. Сломан, — колдун соскочил с табурета, — будем рвать!

Тролль, тихо подвывая, стоял прикрученный цепью к столбу. Колдун, бубня себе что-то под нос, копался в сундуке.
— И где же мои любимые клещи? — колдун пошарил и вытащил огромный коловорот, — а может я тебе, это, пломбу поставлю? Нет, вырвать надежнее, да и цемент весь закончился, — и колдун вспомнил о новенькой дачке на шести соточках в Мертвом лесу.
Колдун снова погромыхал железяками и извлек ржавую пилу.
— Ага, а чтоб не больно было зуб рвать, выпилить троллю челюсть! — поддакнул со своего стола пленный эльф.
Тролль взвыл и попытался вырвать столб из пола.
— Выпилить челюсть... Хорошая идея... — задумчиво почесал длинный нос колдун, — вот на тебе, ушастый, и опробуем.
— Да я чё? Я ничё! Я молчу! — начал оправдываться эльф.
— Анастезию будем делать... — и колдун пошарил в сундуке еще, — киянкой! — и он примерил в руке деревянный молоток.
— А вот и мои инструментики! — колдун протер тряпочкой ржавые клещи, нажал с усилием на рукоятки. С мерзким скрипом клещи захлопнулись. Колдун попытался их раскрыть. Сил не хватило.
— Дак будем рвать или как! — заревел от нетерпения тролль.
— Будем, будем, — и колдун подошел к троллю, — Щас, только обезболивающее дам, — и он замахнулся киянкой.
Колдун подпрыгнул и попытался обрушить свой удар на лоб измученного тролля. Но тролль был высоким. Колдун промахнулся и киянка попала троллю точно по больному зубу. От мощного рева дрогнули стены. Цепи лопнули. От мощного пинка колдун пролетел через всю пещеру и сполз по стене.
Тролль ошупал рот. Ухмыльнулся и выплюнул больной зуб.
— Действительно, обезболил... — и тролль положил на сундук серебрянную монету, — ну я пошел. Бывай.
— Ты, ты мне зуб сломал! — завизжал от боли колдун и стал кататься по полу. Неожиданно он вскочил и с разбегу врезался лбом в столб, к которому раньше был прикручен тролль.

«Бум!» — громко разнеслось по пещере. «Бум! Бум! Бум!»

— Поберегись! Чё рот раззявил! — крикнул несущий свежеотесанный брус чернорабочий застывшему посреди площади Учуму.
— Учум! Стамеску те в зад! Где доски! — заорал плотник.
Тролль встряхнул головой и пошлепал к штабелю.

— А чё будет то в тиятре? Не слыхал? — спросил Учум.
Плотник приставил доску на место, провел по ней рукой, проверяя, хорошо ли ошкурена.
— Пиеска какая-то, — плотник достал из кармана большой гвоздь, — с актёрками. Остальные доски приколачивай вровень с этой.
— Актёрки? Эта, типа, чудовища? — знакомство Учума с шоу-бизнесом было кратковременным и очень поверхностным.
— Ну ты даешь! Какие же они чудовища! Они такие... — и плотник изобразил руками в воздухе нечто, формой напоминающее то ли бочку, то ли вазу для цветов, — Учум, ты чё творишь! А где молоток? Сломался? А, ну да, кулаком гвозди забивать удобней...

Вечером Учум сидел под навесом на площади и ковырял в зубах. Перед балаганом стоял зазывала. Зеваки толпились у кассы. Учум достал золотой — дневную плату, взвесил его на ладони и снова запрятал глубоко в карман. «Ага, ищи дурня,» — пробормотал он про себя.

Зазывала приоткрыл полог, глянул в зал, и крикнул кассирше: «Всё, мест больше нет!». Кассирша захлопнула кошель и скрылась в шатре. Учум поднялся со своего места и, оглядываясь по сторонам, затрусил к задней стене балагана. Нырнув в тень, он нащупал доску с сучком, бесшумно повернул ее и, опустившись на четвереньки, полез в дыру. Под сценой было темно.
— Чёрт! На голову кто мне наступил? — раздался внезапно свистящий шепот плотника.
— Тише вы там! — зашипел сквозь зубы кто-то голосом десятника.
— Кто тут? — из другого угла испуганно зашептал старшина плотников...

...Подкалывать прохожих в темноте!
А где другие? Город словно вымер.
Убили человека! Вы-то кто?
С благими умыслами или злыми?..

Учум завозился в темном углу под сценой. Сверху раздавались топот, лязг клинков. Кто-то упал... Затем раздались тяжелые шаги нескольких людей несущих что-то тяжелое. Это что-то грузно опустилось на пол прямо над головой тролля.
— Щас будет главная сцена, — в полголоса осведомил слушателей старшина плотников.
— С актёрками? — поинтересовался Учум.
Наверху продолжилась пьеса.

Таков мой долг. Таков мой долг. Стыжусь
Назвать пред вами, девственные звезды,
Ее вину. Стереть ее с лица земли...

— Ага, это рабочие на сцену кровать ставили, — продолжил свои объяснения старшина.

Ты перед сном молилась, Дездемона?..

— Тьфу! Срамота! — проворчал Учум и слегка надавил ладонью на доски пола. Гвозди еле слышно взвизгнули, и две доски отошли в стороны. Учум, пыхтя, полез под стоящую на сцене кровать. Он высунул голову из под свешивавшегося до пола одеяла.

За это ты умрешь...

Театр содрогнулся от дикого вопля. Кровать неожиданно встала на дыбы и, с грохотом опрокинувшись, вытряхнула в зал визжащую полуодетую актрису. Совершенно белый Отелло юркнул за кулисы, а из под кровати, воя от ужаса, выскочило нечто лохматое и огромное, и проломив боковую стену вырвалось на улицу.

Учума отыскали только под утро. Его долго снимали со шпиля городского собора.

Сидя в «Зеленом разгвоздяе» тролль выдул уже третью бутылку. Зубы стучали по стеклу. Наконец он слегка успокоился.
— Ты чего? — поинтересовался плотник.
— Ага, актёрки... Там чудище было! Черное, глаза горят... И лапы растопыром — меня душить собралось!

Троллиная застольная.

Снег ли, вьюга ль во дворе,
Серый дождик сеет.
Тролль, забудь про все на свете,
В бочках пиво зреет!

Враг горланит у порога,
Битвы ожидает.
Тролль, наплюй ты на него,
В бочках хмель гуляет!

Крики, хохот, шум и гам,
В дом друзья заходят.
Тролль, тащи на стол закуски,
В бочках пиво бродит!

Пиво пенною струей
Хлещет из бочёнка.
Тролль в пустое донце бъет —
Барабанит звонко!

В голове гуляет хмель,
В пузе плещет пиво.
Ничего, что поздний час,
Ноги сами рвутся в пляс...
Что б всем пусто было!

Всем, кто морщится брезгливо,
Слыша пенье питухов,
Что гуляют беззаботно,
Вплоть до третьих петухов!

Солнце встало. Гости грудой,
завалились спать в сторонке.
Тролль в котел засыпал хмель,
Пива ждут бочёнки!

Дракона обидели. Два раза. В течении одного и того же дня. Это было странно. Вообще то, дракон уже привык, что всякие странствующие рыцари его то и дело оскорбляют, вызывая на бой. Но это было естественно, какое может быть воспитание у этих проходимцев. Да ни какого! Вот и бродят они по дорогам, наверное и из дома их тоже за скверный характер выгнали... Но сегодня!..

Начнем по порядку.

Дракону снилось, что он маленький котенок. И злой мальчишка пытается привязать к его хвосту треснувшую глиняную кружку. Дракон попытался мяукнуть и проснулся. Кто-то усердно пинал его хвост. Дракон приоткрыл глаза.
Около хвоста стоял хоббит. Рыжий и конопатый. И своими грязными волосаными лапами пинал хвост дракона. Шею хоббита обвивала в восемь оборотов толстая золотая цепь. Пальца он держал веером.Было это признаком крутизны, или просто по три перстня, надетых на каждый палец, мешали ему, дракон не знал, да и не хотел знать, хотя кольца показались дракону знакомыми.
— Аааа! Проснулся... ящер... Убери хвост! Кому говорю! — заорал хоббит.
Дракон перевернулся на брюхо и убрал хвост в сторону. Хоббит вцепился обоими руками в золотую купель (дракон достал ее в аббатстве, лет триста назад) и, попукивая от напряжения, выволок на середину пещеры. Купель была великолепна! Осыпаная изумрудами и рубинами, с изящной гравировкой. В ней можно было за раз утопить троих хоббитов.
— Так. Лоханку для ванной нашел... Теперь ночной горшок нужен... — пробормотал хоббит и, не обращая внимания на дракона направился к другой куче золота.
— Кхм. Я тебе не мешаю? — поинтересовался дракон.
Хоббит остановился. Поглядел на дракона. Пожал плечами и стал копаться в куче. Он выудил большую золотую вазу, нацепил ее себе на голову и вернувшись к купели стал толкать ее к выходу. Дракон слегка шевельнул хвостом и задвинул купель и хоббита обратно в угол.
— Аааа! Ты чё! Да я тебя! — заверещал коротышка, пытаясь ухватиться негнущимися пальцами за рукоятку кинжала. Рукоятка кинжала никак не давалась. Хоббит сунул руку себе в рот, и содрав зубами перстни, запихал их за щеки, став похожим на хомяка. Он выхватил кижал из висевших на поясе ножен и стал быстро крутить им в воздухе, выбирая место, куда бы пырнуть дракона.
— Фа фаф фофефу фефя фаф фефффу! — перстни мешали хоббиту говорить. Он посопел и, выплюнув парочку, проорал — Я щас порежу тебя как грелку! — после чего быстро подобрал с поля кольца и засунул их обратно в рот. Дракон брезгливо поморщился. Хоббит был забавен, но хамоват.
Обычно хладнокровный дракон обиделся. Его еще никогда не сравнивали с грелкой. Он сплюнул сквозь зубы. Раздались вопли и хоббит, поддерживая расползающиеся от действия кислоты штаны и теряя награбленной выскочил из пещеры.

Дракон послушал визг улепетывающего по ущелью хоббита и принялся чистить щеточкой когти на правой-передней лапе. У входа зашуршало. Волоча за собой огромный мешок в пещеру вошел жук. Он деловито осмотрелся и достав из мешка нож мясника тюкнул дракона по хвосту. Лезвие скользнуло по чешуе и уткнулось в пол. Дракон слегка отодвинул хвост. Жук подошел и перетащил хвост на прежнее место. Он снова размахнулся, но промазал — дракон опять убрал свой хвост. Жук посмотрел на дракона, и пнул его в живот.
— А ну не дергайся... — проскрипел жук сквозь... зубов у него не было, он просто проскрипел, — шланг дохлый...
Дракон осторожно пошарил лапой. В воздухе мелькнула гигантская мухобойка и смачно припечатала наглеца к полу. Жук оказался живучим. Он поднялся, и придерживая лапками треснувший хитиновый панцирь, выполз из пещеры.

Дракон прошелся по пещере. Начало дня было очень странным...

В пещеру заглянула морда. Морда ухмыльнулась и весь тролль влез в пещеру. Он направился к куче золота. Порылся, выволок на свет большой напольный канделябр и помахал им в воздухе сперва правой а затем левой лапой. Довольно поурчал и потопал к выходу. Хвост дракона преградил троллю путь. Тролль остановился. Подумал, беззвучно шевеля губами. Потрогал пальцем хвост, и попытался обойти его стороной.
— Ты хоть объясни, в чем дело?! — взмолился дракон. Тролль поглядел на дракона. Поковырял в носу.
— А тя нету! — заявил мохнатый и попытался выйти, но дракон всей своей тушей загородил проход.
— Как так нету? Объясни... — и дракон нахмурился.
Тролль сел на пол.
— Короче. Тут в Триграде, в шинке, один рыцарь сказал, что дракона в ущелье больше нет. Ну, я и подумал, может что полезного, для хозяйства, пригляжу. Вот, дубинку нашел, — и тролль показал дракону массивный золотой подсвечник, — хочешь по лбу тресну?
— Зачем?!
— Ну... Дубинку проверю, тебе ведь все равно... Ты дохлый.
— То есть, как это дохлый! Я живой! На пощупай!
— Прикидываешся. Вон, в пустыне ящерицы дохлыми прикидываются, а ты живым...
— Я не прикидываюсь! Я живой! Не веришь — сейчас съем! — и дракон, приоткрыв пасть, показал ряд острых зубов.
— Ладно. так уж и быть, верю, — пробурчал тролль, — хотя...
— Что хотя? — и дракон с подозрением посмотрел на тролля.
— Хотя, мне еще бабушка говорила...
«Благородные странствующие рыцари обычно не брешут. Во!» — процитировал тролль.
— Угу. Твоя бабушка еще небось говорила, что тролли самая древняя и мудрая раса, — скептически хмыкнул дракон.
— И еще самая умная, красивая... — принялся перечислять тролль загибая пальцы, но дракон его прервал.
— Хватит. Если ты такой умный, иди в Триград и скажи в шинке, что дракон жив и здоров!
— У меня это... Короче я все уже пропил... В шинок не с чем идти... — и тролль поковырял пальцем землю.
— Ладно, возьми пять монет и проваливай... Стой! Ты что, считать не умеешь? — и дракон попытался отнять у тролля груду золота.
— Умею. До трех. Раз, два, три, — и тролль опять подгреб к себе три кучи монет, — итого пять.
Дракон попыхтел, но спорить не стал. Тролль ушел.

Вечерело. Солнце скрылось за горой, но было еще довольно светло. В пещеру к дракону влетел запыхавшийся тролль. Только вместо прежней грязно-серо-буро-зеленой окраски его шерсть сияла яркой оранжевой расцветкой.
— Ты что? Заболел или перепил? — поинтересовался дракон.
— Не... — и тролль ухмыльнулся до ушей, — я это... объявление повесил, чтоб тебя не беспокоили.
— Ааа... Это хорошо, — и дракон выполз вслед за троллем из пещеры.
В последних отблесках льющегося с небес света по стенам ущелья полыхнули огромные оранжевые буквы. Они сложились в надпись: «Тута жывет недохлый драхон!»
— Удружил... — прошипел дракон.
Тролль согласно закивал головой

Тролль шаман с грохотом захлопнул толстую книгу заклинаний. Посидел. Осторожно раскрыл ее и, вытащив расплющеного таракана, с довольным урчанием сунул его за щеку.
В пещеру влетел запыхавшийся тролль.
— Там, эти, гнямы, пришли...
— Гони их в шею, — пробурчал шаман, подсыпая между страниц приманку для тараканов.
Тролль хлюпнул разбитым носом:
— Они толпой пришли. Желают какую-то сатисфакцию получить...
— Ну дай им, и пусть проваливают, — шаман насторожился, видя подбирающегося к книге жирного насекомого. Тролль потоптался в проходе.
— Мы у них ее не брали... Золото брали, камни брали на той неделе... А сатисфакции мы не брали. Я уже у наших спрашивал, и у торгашей спрашивал, может загнал кто, дык и они не видели...
Таракан нагло бегал у раскрытой книги но внутрь не лез.
— Нет так нет... А! Пусть у орков поспрашивают, у них девок всяких полно, может и эта... Как ее... Факция... найдется.
Тролль убежал. Шаман подсыпал еще крошек.
— Аааааа! Негодяи! — в пещеру ввалился разъяренный гном. Его длинная белая борода все время путалась под ногами и он а каждом шагу спотыкался.
— Как грабить честных работящих гномов, так толпой! А как отвечать, так нет никого! — гном сорвал с левой руки перчатку и бросил ее на пол.
— Короче, вызываю вас всех на честный бой. Кто первый поднимет перчатку, с тем и буду биться! — бородач развернулся и, то и дело наступая на свою бороду ушел.
В пещеру заглянул тролль. Посмотрел на лежащую перчатку.
— И точно, забыл. Он еще уходя сказал, что где-то тут его перчатка лежит, кто возьмет прибьет. Я побегу, нашим скажу чтоб не брали. А то все золото что они на Южном тракте с путников собрали, мы у них реквизировали, а если теперь еще и варежку последнюю кто стянет... Неудобно как-то получится...

(где-то в начале лета)
— Мне, это, во, — орк показал на фингал под глазом, — вылечить бы?
Старый шаман медленно обернулся и посмотрел на переминающегося с ноги на ногу в дверях пациента.
— Я заплачу, — орк пошарил в кошельке и достал горсть рэйдомских империалов.
Шаман посмотрел на деньги, посмотрел на грязного, взлохмаченного орка.
— Неохота...
Гоблин от удивления плюхнулся задом на пол.
— Эээ... Как это неохота? Ты шаман или нет?! Лечить кто будет!? Вот деньги, давай лечи!
— Надоело...
— Я... я... я жаловаться буду! Вот, — орк встал и ушел обиженно сопя.
Шаман пожал плечами. Он отодвинул камень, вытащил из ямы тугой кошель с золотом и быстро вышел из пещеры.

— ...а я ему и говорю, мол вот деньги, лечи давай! Всегла так было! Верно?
— Верно. Верно, — кивали головами почтенные орки.
Возбужденно гудящая толпа подошла к пещере с алтарем.
— Шаман! Выходи! Бить будем! — заорал взлохмаченный гоблин.
Тишина.
— Выходи! Мы не долго бить будем!
Тишина.
Кто-то из толпы осторожно заглянул в пещеру.
— Да тут никого нет! — разочарованно оповестил он благородное собрание.
Зелёные толпой вошли в пещеру.
Пещера встретила их гулкой пустой тишиной. На полу лежал клочек бумаги.
— Я па-е-хал ф от-пуск. На мо-ре, — прочитал кто-то шибко грамотный.
— А лечить? — взлохмаченный орк попытался продолжить возмущаться, но ответом ему была нехорошая тишина. Он огляделся. Остальные сородичи отступили на пару шагов, и он оказался в центре круга.
— Ааа... Эээ...
Били его недолго, но от души. С чувством. Для профилактики.
Временным лекарем был назначен колдун.

(два дня спустя)
— Мне, это, во, — орк показал на фингал под глазом, — вылечить бы?
Колдун, сидел за алтарем. На алтаре возвышалась огромная чернильница и гроссбух. Вицешаман раскрыл гроссбух и, водя корявым пальцем по строчкам, прочел: «Клистир — 1 штука». Гоблин в дверях помялся, — а можно заклинанием?
Колдун начал привставать. Орк обреченно поплелся в дальний угол, за ширмочку, на ходу спуская штаны...

(две недели спустя)
Большой тролль остановился в воротах Урудрума. Из закутка, гремя связкой ключей, кряхтя вылез привратник.
— Чё, ревматизм? Сходил бы к лекарю...
Привратник зло посмотрел на тролля.
— Он в отпуске.
— Гы! — и Учум, покопавшись в кармане, достал замусоленный диплом.
— Во, видал! Выдан шаманом. Теперь я буду вас всех лечить.
— А ты умеешь? — и в глазах привратника засветилась надежда.
— А чё тут уметь?! Раз, два, клистир поставил и готово!
— Не... Клистиром нас уже лечили... не помогает, — привратник погрустнел.
— Хм... А! Тогда касторка! Лучшее средство!
Привратник махнул лапой в конец коридора. Там, у дверей сортира, выстроилась длинная очередь.
— И это пробовали...
— Мда... Ну... Я даже не знаю...
— Ты уж нас не бросай! — заголосил привратник схватив тролля за край одежды.
Учум глубоко и надолго задумался.
— Ладно... Попробую...

И он попробовал. Стал внедрять в Урудруме здоровый образ жизни.

Сперва Учум повел бескомпромисную борьбу с повальным алкоголизмом орков. Видя главное зло в крепких спиртных напитках, он, для скорейшего уничтожения их запасов, распорядился торговать ими круглосуточно и без ограничения в одни лапы.
Затем Учум запретил все нехорошие излишества. Взамен он разрешил хорошие. Чем вторые отличались от первых никто не понял. Даже сам Учум.
И одолев первые две напасти, Учум начал борьбу с антисанитарией. Перед воротами крепости был положен эльфийский коврик. Всякий выходящий из Урудрума орк должен был тщательно вытереть ноги, дабы не разносить грязь по округе.

Здоровый образ жизни у орков крепчал. Все были довольны кроме... колдуна. Колдун, отставленный от должности вицешамана, начал плести интриги...

(две недели спустя)
— Мне, это, во, — орк показал на фингал под глазом, — вылечить бы?
Учум в белом халате посмотрел поверх толстых очков на вошедшего. Орк был грязный и взлохмаченный.
Учум достал большую бутыль и хотел было уже продизинфецировать орка, но в бутыли было пусто.
— Хм... — и Учум задумчиво почесал нос. Он потряс бутыль, на ладонь ему упала последняя капля.
— В магазине тоже пусто, — в комнату заглянул Колдун, — а ты попробуй его вымыть...
Гоблин в дверях помялся, — а можно заклинанием?
Учум начал привставать. Орк обреченно поплелся в дальний угол, за ширмочку, на ходу спуская штаны...
— И мыло не забудь! — вослед ему крикнул Колдун.

(два дня спустя)
Урудрумский шаман остановился у входа в крепость. Осмотрел коврик. Из закутка, гремя связкой ключей, вылез привратник.
— Шаман... ШАМАН ВЕРНУЛСЯ!!! — заорал он и бросился в крепость.
Шаман пожал плечами и поправив солнечные очки на носу, вошел в ворота.

У госпиталя стояла очередь. Из дверей раздавался непрекращающийся вой. На дверях углем было нацарапано: «Помойная». Шаман распахнул дверь и вошел.
Посреди комнаты стояла огромная бадья с водой. Из воды торчала голова орка. Голова громко орала.
Шаман осторожно попробовал пальцем воду. Удивился.
— Ты чё орешь, это же не кипяток?
— Дааа... Она ведь чистаяаа... — захныкал орк.
— Действительно... чистая... — шаман удивился еще сильнее.
— И мыло в глаза лезет, — продолжил жаловаться орк.
— «Мыло в глаза», говоришь... Хорошая пытка... Надо запомнить...

> «А мож побольше нужно было сбить
> камушкев, ведь троль то груженным
> шел...»
Тролль резво потрусил дальше по южному тракту. Под мерное покачивание рюкзака гном начал клевать носом. Он проснулся, когда походка тролля изменилась, вместо у же ставшей привычной размеренной ходьбы по ровной дороге начались какие-то непонятные прыжки, скачки, под ногами тролля хрустели камни.
— Эй! Ты куда! — гном стал вертеть головой. Окутывающая всё ночная тьма не давала сориентироваться. Лил холодный дождь. Внезапный порыв ветра раздернул тучи и в прореху высунулась круглая луна.
— Этттто ммммы гддддде? — зубы у гнома застучали. Над его головой нависали иззубренные скалы.
— Ввввертай ннназад! — заорал гном. Тролль ускорил шаг.
— Стой! Стой! Я не хочу! — гном в панике заколотил пятками по макушке тролля, тот только вжал голову сильнее в плечи и перешел на рысь. Справа зачернел вход в пещеру.
— Аааа! Спасите! Помогите! — гном попытался зарыться поглубже в рюкзак, но награбленные им сокровища оставляли так мало места... Гном взял самый маленький камушек и с жалостным воплем выкинул его. В рюкзаке просторней не стало.
— Так, где то у меня тут была пара серебрянных ложек... Их не так жалко выкинуть, — стал рассуждать гном рассматривая свои богатства.
Тучи закрыли луну. Тролль, не сбавляя ходу, нырнул в темень пещеры. Вскоре послышалось приветственное хрюканье стражников и поросячий визг выковыриваемого из рюкзака гнома.

«Раз, два, три, четыре, пять —
Егерь зайцев шел стрелять...»
Мурлыкал себе под нос тролль. Он сидел на широкой доске, подвешенной высоко над землей и белил Восточную надвратную башню Рэйдома. Утренняя прохлада еще не сменилась летней жарой, и Учум спешил закончить дневную норму. Маленькая юркая зеленая ящерица выползла из щели и пристроилась погреться в лучах еще низкого солнца. Тролль накрыл ящерицу пятерней и окунув ее в ведро с мелом снова посадил на стену. Сорокопут на зубце башни недовольно засвистел. Тролль опять спрятал от него жертву.
Тролль повозил еще кистью по камням и решил передохнуть. Он посмотрел вниз. В ворота города въезжал рыцарь, набитая овощами тележка крестьянина и размалеванный фургон. Двое путников, явно искатели приключений на свою голову, с мечами за спинами стояли на обочине, подсчитывая мелочь в карманах. Казначей опять повысил въездную пошлину.
Троллю сверху свистнули. Между зубцов высовывалась красная рожа стражника.
— Эй, держи.
Стражник спустил Учуму на веревке жбан холодного пива.
— Десятник сказал, чтоб к полудню эту башню закончил. На Старой площади работа есть.
Тролль кивнул. На башне возни было еще часа на два. Он работал в Рэйдоме уже второй месяц. Рэйдомский магистрат еще весной выделил денег на ремонт стен, и когда Учум случайно забрел в город, ему сразу предложили место на стройке. Платили не плохо. Золотой в день. Кормежка за счет города. Пиво тоже. Квартировал он в городском парке.
Учум закончил белить башню. Опустил доску на землю. Внизу его ждал десятник.
— Отнеси инструменты в башню и приходи на Старую площадь, где таверна.
— Знаю, стражник предупредил.
Тролль подцепил кистью ведро из-под мела и закинув ее на плечо пошлепал в город. На площади перед «Косым Бихолдером» уже кипела работа. Строители сколачивали высокий помост. Старшина плотников кивнул троллю и указал рукой на кучу бревен, лежащую в стороне. Учум взял два бревна и поволок к помосту.
— Чё, новая шибеница? — поинтересовался он у плотника.
Плотник высморкался при помощи двух пальцев.
— Не, тиятра будет.
— А это чё такое? — удивился тролль и сбросил бревна на землю.
— Типа балагана. Вон доски лежат. Принеси дюжину... и скобы прихвати.
Учум почесал в затылке. В балагане он уже раз был. Он начал вспоминать...

— А кто хочет увидеть чудище заморское, в сих краях небывалое! — голосил на площади зазывала. Его голос гулко отдавал под сводами подземелий гномов. Гномы толпились вокруг и громко переговаривались. Посреди стоял небольшой белый шатер. Зазывала прохаживался перед ним и то орал изо всех сил, то дудел в трубу.
— Чудище мохнато, рогато, хвостато и вонюче. Его вид приводит храбых в смущенье, мудрых в изумленье, бывалых в недоуменье! Взглянув на него Вы потеряете дар речи! Спешите видеть! Только один час проездом из Триграда!
Из толпы вышел пузатый гном. Он хмуро посмотрел на зазывалу. Пошарил в кошеле на поясе. В кошеле зазвенели пересыпаемые монеты. Еще раз посмотрел на зазывалу.
— Ну, давай, показывай, — и гном протянул зазывале золотой.
— Вход только по-одному, — зазывала подтолкнул в спину гнома.
Гном оглянулся на притихшую в ожидании толпу и шагнул в шатер.

Единственная плошка с китовым салом освещала шатер. Посреди шатра, на возвышении сидело нечто. Это нечто пошевелилось. Гном вдохнул поглубже и сделал шаг вперед.
На табурете, спиной к гному, сидел Учум и намазывал клеем отвалившийся бараний рог. Вокруг талии тролля была повязана, изображающая хвост, длинная и грязная веревка.
— Ах...ах...ах! — поперхнулся, возмущенный столь наглым надувательством, гном.
Учум повернулся к нему. Одной рукой он придерживал рог. А другой крутил веревку.
— Ну, чё, видел такое? — любезно спросил тролль.
— Нет! Такого я еще не видел! — завизжал пузатый гном.
— Ну, раз не видел, значит посмотрел и вали отседа! — и тролль, сорвав с пояса гнома кошель, пинком вышиб его из шатра.

Собравшаяся толпа ждала. Сперва она услышала изумленный вопль, а затем на площадь кубарем выкатился растрепанный толстяк. Он дико вращал глазами и беззвучно открывал рот.
— Вот видите! Он посмотрел и лишился дара речи!
Толпа гномов радостно зашумела и в протянутых к зазывале ладонях заблестели золотые монеты.

На камне у развилки дорог сидел змей. Явно скучая он чертил какие-то знаки прутиком по пыли. Змей сидел уже давно. Белка безбоязненно сбежала по стволу и не обращая внимания на ящера стала прятать желудь в расщелину камня. На верхушку ели села сорока. Она принялась чистить перья, изредка поглядывая вниз. Вдруг она сорвалась с места и стрекоча полетела вглубь леса. С севера послышался цокот копыт.

На перекресток выехал всадник. Рослый черный жеребец был покрыт дорогой попоной. Нагрудник и шлем с золотой насечкой, тяжелый бархатный плащ, украшенные серебрянными накладками ножны выдавали знатного человека. Конный огляделся и заметил змея. Лязгнуло забрало. — Трепещи! Мерзкое порождение гнилых болот! — заревел рыцарь и выхватив мечь стал нараспев читать укрепляющую дух молитву. Его благочестивая молитва внезапно была прервана хлопками. Хлопал змей.
— Бесподобно! Убедительно! — змей соскочил с камня и вихляющей походкой приблизился к удивленному всаднику.
— Какие слова: «Мерзкое порождение гнилых болот». Это Вы сами придумали? Или прочитали где? А Вы, случаем, сами стихов не пишете? — и змей обошел рыцаря кругом.
— Я чегой-то не понял... — прогудел конный — Мы будем сражаться или как?
— Мы? Двое на одного? — змей отступил.
— Почему двое на одного? — не понял всадник.
— Ну, Вы и конь — это двое. Я один. Нас должно быть поровну. Это будет, мне так кажется, благороднее, рыцарственнее, я бы осмелился сказать...
— А, понятно, — и рыцарь стал слезать с коня.
— Не извольте беспокоиться! Это можно уладить иначе! — замахал руками змей. Он коротко свистнул и из-за дерева, зевая и почесываясь вылез огромный мохнатый тролль. Тролль приветливо оскалился.
— Вот теперь нас поровну... — змей поклонился опешившему коннику. Тролль взял рыцаря за шкирку и стал осторожно вытряхивать из него деньги...

Солнце припекало немилосердно. В сгустившемся от жары воздухе, редко взмахивая крыльями медленно прлетела большая синяя муха. Тролленок смахнул пот со лба и спустился с дерева. Играть не хотелось. Плевки испарялись не долетая до голов прохожих. Тролленок покесал за ухом и пошлепал на речку.

Скинув штаны карапуз разбежался и сиганул в воду. Он плавал, кувыркался и нырял, пытаясь достать до дна. Течение отнесло его к зарослям камыша и рогоза.

— Что-то лежит...
— Штаны!
— Берём! — и двое хоббитов стали ползком подбираться к одежде тролленка.
— Какие большие! Дай примерить... — заканючил младший из воришек.
— Отстань. Я украл, мои и штаны, — отрезал старший.
— Дааа... Зато я первый увидел...
— Отцепись, не тяни так...
— Мои штаники! Воры! — завопил трооленок, и выпрыгнул из камышей. Двое хоббитов топтались на поляне и тянули штаны каждый к себе. Увидев хозяина они попытались бежать, каждый в свою сторону, но и покраденное бросать не хотели. Тролленок прыгнул, пытаясь схватить обоих, но тут раздался громкий треск и каждый из воришек пустился бежать унося свою половинку. Тролленок вскочил с песка и бросился догонять того, что побольше.
— Стоооой! Не уууууйййййййййййдешь! — вопил тролленок, прыжками продираясь сквозь заросли крапивы. Хоббит бежал быстро, но тролленок его постепенно догонял. Впереди возвышалось большое дерево. Между его корней виднелось небольшое отверстие, похожее на нору. Хоббит бросил кусок штанов в тролленка и нырнул в дыру.
Бум! Тролленок, на мгновение ослепленный накинутой на голову тряпкой, врезался лбом в дерево и сел. В ушах у него загудело. Тролленок потряс головой. Гудение не прекратилось. Он поковырял в ушах. Не помогло.

— Ааай! Ооой! Спасите! Помогите! — раздались крики из отверстия. Тролленок замотал тряпкой лапу и сунул ее в дыру. Он не хотел, чтоб его неожиданно тяпнули за палец. Нащупав кого-то тролленок вытащил его наружу. Перед ним оказался хоббит, обмазанный мёдом и укушенный пчелой. Тролленок ухмыльнулся: «Сладенький ты мой!» — и завязал остатки штанов как салфетку. Из норы злобно гудя вырвалось облако пчел. Они закружили над хоббитом. Тот вскочил и помчался наутек громко визжа. Пчелы за ним.

Тролленок проводил пчел взглядом. Со всей силы стукнул по дереву и приложил к нему ухо. Было тихо. Тролленок поудобнее устроился и выковырял из норы первый кусок истекающих медом сот...