МАД Коннектор Украинский МАД-коннектор — соеденим все мады.

— Бабушшка Сишш! Бабушшка Сишш! Бабушш...ишш... — Стайка звонких (насколько может быть звонким шипение) детских голосов ворвалась под своды древнего склепа и, заполнив каждый его уголок, слилась в сплошное протяжное «Ишшшшь».
— Бабушшка, расскажи нам иссторию? Госпожа Сишш, расскажи нам ссказку...
И вот, нечто настолько древнее, что даже чешуйки на спине начинают шевелиться от одной мысли об этом, пробудилось в одной из ниш гробницы...
Сперва лишь тьма слегка шевельнулась, затем снова и снова... И вот уже мрак сгустился, стал плотным и будто бы осязаемым, превратившись в итоге в полупрозрачный силуэт.
— Бабушшка!! — Вновь закричали змеята, безошибочно угадав в возникшей из ниоткуда тени свою любимицу, и кинулись к ней.
— Бабушшка Сишш, расскажи нам о принцессах, которые жили в Пирмидах!
— Бабушшка, а кто такой Хуч? — наперебой зашипели малыши.
— Тишшшее... Тишшшее... — Оборвал детей сухой и сыпучий голос старухи Сишш, а в том, что она стара настолько, что даже видела, как возводились Пирамиды, никто не сомневался. — Тишшше, малышшши. Я уже знаю, о чем я рассскажу вам сссегодня.
Пирамиды помнят. Пирамиды не забывают. Пирамиды дают жизнь. Пирамиды дают шшшанссс... Эта иссстория о тех, кого зовут Защщщитниками Пирамид. А теперь ссслушшшайте...

Было это когда-то очень давно, хотя для кого-то вовсе недавно. Жили тогда в Пирамидах два брата-близнеца, два будущих дракона — Углуур и Узлуур. И хотя были они похожи друг на друга больше, нежели одна небесная капля на свою сестру походит, но пути себе избрали они разные. Один стал жрецом Мотлоха, отца нашего, а второй воином удалым и благородным.
Шли годы, а рядом с ними шагали и два юных дракона — плечом к плечу, но разными путями. Росли, становились сильнее, учились, сражались, любили… наверное. И была у них на двоих одна большая мечта — суметь отыскать в мире нечто такое, чего до них никто никогда не видывал и даже слыхом о чем не слыхивал.
Так вот, в тот год, когда сочли Углуур с Узлууром себя достаточно взрослыми, последовали они примеру тех многих драконов, что даже я их всех не упомню, и отправились на поиски того самого, заветного и неизвестного. Пустились они в путь неблизкий. В дорогу, до конца которой дошли немногие, но и дошедшие назад не воротились. В путешествие, о котором многие мечты мечтают, да не каждый в себе силы и смелость на которое отыскать сумеет. Опасности их не пугали, а скорее прельщали, обещая богатства большие и славу.
Много-много славных драконов не вернулись из той стороны, куда лежит путь Времени.
Так же случилось и в этой истории. Так, да не совсем так. Быть может лучше б уж совсем никак, чем так вот… Потому как вернулся в Пирамиды лишь один из братьев. И толи смерть самого близкого существа на земле, толи те события, о которых Углуур никогда не рассказывал, но вернулся он уже не тем драконом, которым покинул свой дом.
Взгляд его черных глубоких глаз стал тусклым, меч, залежавшийся в ножнах начал покрываться ржавчиной. Да и сам он стал скорее походить на свою собственную тень — бродил по улицам, как в воду опущенный, но чаще всего сидел он просто на куче золота, что в храме на пирамиде Хуча, и глядел куда-то себе под ноги, а может и еще того глубже.
Жил в те времена в Пирамидах шут. И хотя имя ему было дано Друдл, сам он себя величал не иначе, как шнурком. Чем очень гордился.
И вот, как-то раз, по счастливому или какому иному случаю, а встретились Углуур и Друдл на той самой куче золота и драгоценностей, что теперь выросла в целую гору. Хотя скорее случай этот был все же счастливым. Почему так? Да потому, что Углуур в тот самый день, отчаянно твердя, что, мол, потерял он все силы и цели дабы жить и дела вершить во славу драконьего племени, намеревался грех совершить самый огромный и непоправимый. Вздумалось ему оборвать жизнь свою прежде срока отмерянного ему отцом нашим Мотлохом. Шут, как и любой другой паяц, любил частенько принаряжаться так, чтобы звенело все на нем и играло всеми цветами поднебесной. Чтобы ярко было да чтоб видно издалека.
Не будучи еще в то время Бриллиантовым, был он, тем не менее, драконом известным среди своих сородичей. Хотя, переубедить его в том, что вовсе он не шнурок, никто этого упертого пересмешника так и не сумел, как ни старались. Да, хоть чешуйчатое тело его окутано было вечным плащом первозданного мрака, и путь он себе избрал темный — путь назгула, но сердце шута никогда не оставалось равнодушным к бедам собратьев его. И в помощи им он никогда не отказывал, ежели был в силах помочь разумеется. Сколько мог, столько наблюдал Друдл страдания Углуура, но поняв внезапно, что момент наступил поворотный, роковой (а надо признать, что и из ничего он умел вылепить многое, а из мухи сотворить слона), кинулся он к отчаявшемуся воину в миг последний и повис у него на руке. Не дал значит Углууру отправиться в мир теней.
— Стой, братец! Погоди! — Закричал он. — Быть не может, чтобы вот так все. Не хочу верить, что цель одна всего была, да и та пропала!!!
— Может, — отвечал Углуур. — Вот скажи зачем мне жить-то теперь? Я не вижу ни одной причины для себя свернуть с пути ведущего в царство тьмы и вечного холода!
— Ах, причина? Погоди дружище. Ты конечно сильный, смелый и огромный, да не все ты замечаешь, как я гляжу. А вот у меня, как у шута, дар врожденный есть — видеть даже самые мелкие изъяны у всего живого и неживого и превращать их затем в громадные. Чтобы даже слепой увидать их сумел. Сечешь? — Осмотрел Друдл Углуура с головы до ног и продолжил. — Вот ты долгую жизнь жил. Ишь, какой вымахал!
— Есть такое дело, — согласился воин. — Спасибо Мотлоху и духам предков наших, благосклонны ко мне были. В лихой час оберегали…
— Ну, а если вспомнить твои первые дни? — Вновь перебил его шут, не давая мыслям дракона вернуться к потере брата его. — Каким ты был, когда ты из яйца вылупился? Ведь не выжил бы ты сам в степи? Без еды, без помощи. Пирамиды! Пирамиды — вот то, что дало тебе жизнь. Ведь были же те, кто протянул тебе хвост помощи в трудный миг, правда, крылатый?
Углууру не оставалось ничего, кроме как согласиться в тем, что втолковывал ему Друдл.
— Так и есть. — Пробубнил он.
— Так вот, слушай же меня, Углуур. За все, понимаешь, платить положено. И ты, сперва, отплатить Пирамидам за жизнь свою обязан, а после делай с ней, что душе угодно. А посему, будешь ты охранять Пирамиды наши и живущих в их благодатной тени от нечисти всякой и врагов наших. Будешь ты помогать нуждающимся, как помогали тебе когда-то. Ибо жизнь наша в руках Мотлоха, а тело — часть пирамид, что Драконы облюбовали много-много веков тому назад. А так, как и я такой же как ты, то навсегда теперь мы связаны. И пусть я не брат тебе по крови, да стал ты мне братом по велению судьбы. И будут отныне тебя величать Защитником Пирамид.
И, закончив говорить, шут извлек из кармана одному ему известно, откуда взявшиеся кольца, на каждом из которых красовалась рунная надпись — Защитник Пирамид. Протянув одно из них Углууру, сам он одел второе, и носил его всю свою жизнь, а может и до сих пор носит.