МАД Коннектор Украинский МАД-коннектор – соеденим все мады.

Призрак вины…

Детство. То время, когда живешь ни о чем не думая, когда мир такой огромный, неизвестный манит тебя своими тайнами. Когда вещи не имеют реальной цены, когда жизнь кажется такой долгой.

…Я не спал, мое внимание привлекли голоса с соседней кровати. Мгновение спустя я ощутил прикосновение чьей-то руки. Открыв глаза, я увидел лицо дяди, улыбаясь, он тормошил меня. Дядя работал на скорой помощи, в детской реанимации. В лагере он был врачом, и отпросив нас с тихого часа, собирался отвести купаться.
— Тише, Стас, вставай и одевайся, — лукавая искра блестела в его взгляде.
Не задавая вопросов, я встал, оделся и молча пошел вслед за ним и двоюродным братом к выходу из комнаты. На улице дядя объяснил нам цель своего визита — мы шли купаться. Господи, в запретное время, во время тихого часа, мы втроем шли купаться на море. Мы с братом были счастливы — запретный плод сладок.

Штормы, так недавно волновавшие море, покинули эти места, и небольшие волны мерно ласкали песчаный берег. До переката не так далеко, но ни я, ни брат плавать толком не умели, поэтому перебирались поодиночке, дядя перетаскивал нас на себе. Ощутив под ногами песок, я оглянулся: с этого места берег казался намного дальше. Еще несколько минут я смотрел на берег, обернувшись я застал отца и сына стоящими лицом к морю и мирно о чем-то беседующими. Я решил для себя, что не буду нарушать этой картины, и занялся изучением переката... Желтая полоса переката резко переходила в черную, простирающуюся до самого берега. Почему они так отличаются? Первый шаг — я все еще стою на перекате, у самого его края. Второй шаг — я ровно на линии раздела, сзади желтое, впереди черное... Третий шаг — шаг на черное. Стою, странно...

Мгновение. Страх. Адреналин. Под ногами вода и только вода. До переката уже далеко, волны неумолимо несут к берегу… Но он недосягаем! Я не умею плавать! Паника... Попытки позвать дядю не увенчалась успехом, я лишь наглотался воды. Звать брата, может он услышит. Нет, тоже не вышло... Мысли роем носятся в голове. ЖИТЬ! Я ХОЧУ ЖИТЬ! Ощущение смерти стоящей за моими плечами, волны накрывающие меня с головой, И дикое, необычайно ясное желание выжить... Сил не остается, последняя попытка…
— А-а-а... — Мой крик утонул в шуме моря, утонул вместе с надеждой выбраться. В голове единственная мысль.
Я умру! Мир не принял меня... Все...
Я закрыл глаза и погрузился во мрак.

Воздух обжег мои легкие. Судорожно дыша, я приоткрыл глаза. Дядя нес меня на руках. Вода доходила ему до колен...

Несколько дней изолятора, надувной круг, на треть наполненный водой из моих легких, воспитательница вся в слезах...
Можно закончить на этом, но...

Я встретил потом эту женщину, седой. Тогда я подумал, что это время...
Спустя несколько лет моего дядю парализовало, все твердили, что это из-за его работы. Видеть детей с тяжелыми травмами каждый день очень тяжело...

Я никогда не прощу себе, что в сединах той женщины, в несчастьях моего дяди виноват я!

Призрак прошлого…

Юность. Пора открытий и ошибок, время, когда мы выбираем тот единственный путь, по которому будем идти до конца, каким бы он ни был... Делаем шаг, последний и первый. Назад дороги не будет...

Мать, женщина, которая отдавала мне с сестрой все, лелеяла нас. Отец, умный, знающий, но оступившийся. Алкоголизм. Не нужно слов, все и так ясно. Пристрастие, убившее в человеке все, что я в нем ценил. Пример для меня, ставший в моем сознании клеймом. Да я похож на него, на него прежнего, я не стану таким как он — я буду другим, или меня не будет...

По мере того, как мы с сестрой росли, отношения между родителями перешли в войну. Холодную, жестокую полную ненависти. Я многого не помню, многое забыл. Лишь одно. Мать задержалась на каком-то торжестве. Я не мог уснуть, несмотря на поздний час. Звонок в дверь почти успокоил меня, и я был готов с головой окунуться в мир грез, когда...

...до моих ушей донесся сдавленный крик матери. Я вскочил с кровати и вылетел из комнаты. Дверь ванной нараспашку, он бил ее, жестоко.
— Перестань! — слабый детский крик. Что я мог сделать?
Мать плакала, я запоминал...

День рожденья, восемнадцать. Отец пришел с работы, сели за стол, все немного натянуто. Посидев с родителями, ушел к друзьям. Напился. Ночь в клубе. Зима. Пьяный и замерзший в шесть утра завалился спать. Мать разбудила в пол восьмого. — Ты мне нужен, поможешь отвести вещи.
— Да, мама, конечно, — пробурчал я спросонья и снова отключился, пока она готовила завтрак.

Проснулся от крика...
— Стас! — испуганный голос матери заставил меня взять себя в руки. Шатаясь после бурной ночи, я выскочил в коридор. Входная дверь нараспашку. На лестничной площадке мать и отец. Он был готов столкнуть ее с лестницы. Шаг за шагом я быстро шел к нему. Отец обернулся на звук моих шагов и взглянул мне в глаза. Тупой, ничего не выражающий взгляд. Я должен был его остановить...

Я вспомнил детство, свою беспомощность, вспомнил то, как он унижал меня. Злости не было. Я сжал кулак, и смело глянул ему в глаза. Я помнил достаточно, я видел испуганную мать — самого дорогого мне в этом мире человека. Давным-давно отец сказал мне: «Ты — единственная защита своей матери, ты ее опора. Что бы ни случилось, ты должен ее защитить». Я помнил это.

Злости не было. Я, не говоря ни слова, ударил его. В лицо. Хруст, у отца сломана переносица. Кровь. Тупая боль в правой руке. Я отвернулся, меня мутило. Кровавые пятна на полу, дурнота, кружится голова. Отодвинув отца в сторону, я пропустил мать в квартиру, сам зашел следом...

Злости не было... Только боль — я убил какую-то часть себя. Больше я ни словом не обмолвился с ним. До сих пор. Никакой поддержки, его для меня не стало. Через месяц мать легла в больницу. Сестру дома терпели. Я был никому не нужен. Деньги. Жить на что-то надо. Грузчик — вот все что мне было доступно. Часть денег матери, и как-то перебиваться самому. Уставал, как собака, но засыпать было тяжело. «Мысли, как камни, больно били по голове». Я нашел спасение в интернете...

Я не хочу быть таким как он, я не буду таким! Но я благодарен ему за то, что Я стал таким, какой Я ЕСТЬ... Жизнь — мгновение, для меня в ней нет ценностей, мне нечего терять... Мать — самое дорогое, что у меня есть... Я не смогу простить ему...

Призрак раскаяния…

Случайности. Вся жизнь лишь череда случайных встреч и поступков, спровоцированных случайными же обстоятельствами. Но за все эти случайности приходится платить.

Страх. Страх живет в каждом из нас, но формы, которые он принимает в наших душах так же различны, как узоры, выцарапанные морозом на обледеневших стеклах.
Та встреча тоже была случайной. Та встреча была роковой…

Я не забуду ее никогда. Ту девушку, с которой познакомился далеким теплым летом, на проклятом морском берегу. Она танцевала в лучах заходящего солнца. Я должен был понять, что кровавые лучи заката предвещают мне нечто нехорошее, зловещее…
Но влюбленные слепы. А я влюбился в Нее. Влюбился с первого взгляда, в девушку, танцующую одиноко в кровавом омуте заката… Влюбился и не понял этого, я был глух к голосу своего сердца, я не умел читать свою душу… Тогда не умел, но теперь я читаю ее все чаще и чаще, все глубже и глубже вгоняя иглу раскаяния в свою израненную грудь…
Три дня и три ночи спустя, обнимая ее на прощанье, я вдруг почувствовал жар обжигающий сердце:
— Проща… — Я закашлялся. Мой, охрипший в одно мгновение голос, наотрез отказывался слушаться. Я смотрел ей в след, осознавая, что вижу ее в последний раз. Я понял, что теряю что-то безвозвратно. Ее? Нет. Я потерял часть себя, которая в то мгновение покидала меня, уходя вместе с девушкой, танцевавшей танго с умирающим днем…
Если бы у меня были слезы, я бы плакал. Но уже в те далекие дни реки моей души высохли, обнажив каменистое дно. Правда, я сумел найти в себе силы, я позвонил Ей. Потом написал. В письме я рассказал о своих чувствах, я переступил через свои страхи. Кто знал, что страхи злопамятны и мстительны?..
Она ответила взаимностью. Она была юна и прекрасна. Наивна и преданна, как утренняя роса, поящая жизненной влагой траву на лугах. Ее, еще не израненная шипами действительности душа, наполнилась счастьем оттого, что ее любили. Цветок… И я любил ее, девушку танцевавшую в пламени…

Птицы. Птицы-письма, вносящие редкие мгновенья радости в серость будничного бытия.
Письма, которые мы писали друг другу. Письма, которые я храню, но не читаю… Письма, способные убить меня.

Страх. Он пришел внезапно холодным зимним утром. Страх дикого животного, осознавшего, что оно стало ручным. Страх человека, давно утратившего веру в себе подобных, а ныне доверившего все, что у него есть — душу — в руки прекрасного, юного создания… Страх — изголодавшийся хищник. Он пришел не один, он привел свою сестру, имя которой Слабость. Я бежал без оглядки, бежал от девушки, танцующей с алым ветром, так мне казалось. Но, повторяя извечную ошибку трусов, я бежал от самого себя!

Прошли годы. Я не смог забыть. Но смог понять. Я убийца. Я растоптал ее любовь. Я растоптал себя.

Теперь я часто порываюсь написать Ей — Той, которая танцует в моих снах…
Но что я могу написать?
Врать? Снова бежать? Нет, этого я не сделаю…
Сказать правду? Это выше моих сил. Я не сумею никогда объяснить Ей, почему я поступил так… Не смогу сказать ей о том, что плюнул ей в душу и предал ее любовь…
Не найду в себе сил, чтобы снова ворваться в ее жизнь и напомнить о себе…
Я только пытаюсь верить в то, что она смогла забыть. Смогла забыть то, чего даже времени не стереть из моей памяти…
Я — Тварь!
Я не могу!
Я не хочу!
Не хочу забывать, о том, что глубоко внутри меня, скрываясь от посторонних глаз, живет жалкая, презренная тварь…
Каждый должен платить за то, что совершил. Я сам выбрал себе крест. Я буду его нести…

Прощай и прости, Танцующая танец моей вечной печали…
…я же простись себя не смогу.